Когда Кидан вернулась с праздника, в доме было тихо. По коридору она прошла с трудом, потому что Джун покрывалом легла ей на плечи, шепча о том, что она, Кидан, едва не позволила вампиру выпить ее кровь. Спотыкаясь, Кидан переступила порог своей комнаты. Воздух снова заколыхался у нее в легких, и покрывало слетело с плеч. Удивляло и ужасало, что разные комнаты вызывают разные эмоции. Ее комната всегда даровала облегчение.
Прежде чем упасть на кровать, Кидан сняла туфли на каблуках и разулась. Мягкий свет настольной лампы заливал ее золотом.
План держать Сузеньоса в узде, используя декана Фэрис, вечно работать не мог. Ей нужно было снова отправиться в здания Южного Соста. Выяснить, чем еще там занимались, помимо кровавого соблазна, и как в их грязных играх увязла Рамин. Хотелось надеяться, что Рамин приведет ее к Джун.
Но если Кидан попробует туда проникнуть, ее снова поймают.
Как это удавалось Рамин? Мозг Кидан работал в турборежиме. В Южный Сост Рамин попала не благодаря своему обаянию. Она умирала. Искала обмен жизни.
Вот бы она, Кидан, умирала.
Резко нагнувшись, девушка заглянула под туалетный столик. Кое-что у нее было.
В ушах шумело, когда Кидан вытащила деревянную шкатулку, скотчем примотанную к дну столика, и достала из нее пузырек с прозрачной жидкостью. Вспомнились тетины слова: «Если решишь сбежать, выпей фальшивый яд, который приложен к этой книге».
Сердце бешено заколотилось. Как же она до сих пор не додумалась? Если удачно сыграть роль – девушки, опасающейся за свою жизнь, – удастся ли пойти по стопам Рамин и проникнуть вглубь закрытых групп? От возможностей закипела кровь. Да, затея была рискованная, но получиться могло.
Кидан открыла пузырек и замялась. Жидкость пахла кислотой и уксусом. Из коридора просочился голос Джун: «Выпей. Найди меня».
Кидан опустошила пузырек одним залпом. Лишь забравшись под одеяло, она вдруг подумала, что яд может быть настоящим. Тем не менее заснула она крепко.
Скрип двери в ее комнату заставил Кидан открыть один глаз. Девушка зажгла лампу – по полу растянулся силуэт Сузеньоса.
Глубже зарывшись лицом в подушку, она простонала:
– Давай ты будешь терзать меня утром?
Сузеньос промолчал.
Кидан вздохнула:
– Что за гадость ты подложишь мне в постель на этот раз? Змею? Или?..
– Что-то не так.
Веселья в голосе Сузеньоса не слышалось. Кидан села в постели и вгляделась в его неподвижную позу, теребя заколку.
– Твой запах… – Радужка Сузеньоса стала пугающе черной. – Ты больна?
Ой! Быстро же фальшивый яд подействовал.
На миг Кидан потупилась. Роль играть было сложно. Она попыталась представить, как выглядит человек, боящийся за свою жизнь. Беспокойно, с полуоткрытым ртом, реагирует медленно.
– Кидан, – окликнул ее Сузеньос. – Ты больна?
Девушка нерешительно подняла взгляд:
– Нет.
Кидан чувствовала, что Сузеньос пытается разобраться в ее реакции.
– Ты врешь.
Опасную для жизни болезнь тетя Силия продумала с большим тщанием. Она должна была протекать бессимптомно и не требовать клинических процедур. Она должна была двигаться по телу тихо, с внезапным обострением, которое через несколько месяцев лишит ее жизни. А еще она должна была быть неизлечима.
– Ну, скажи мне, – потребовал Сузеньос, хмуря лоб. – Я знаю этот запах. Это растение Шувры. Такого не может быть, ведь это означало бы, что ты…
Озаренная неярким светом лампы, Кидан тихо продолжила:
– Да, я отравлена.
Сузеньос выпучил глаза и с удивившей Кидан настойчивостью спросил:
– Кто? Кто тебя отравил?
– Я… Я не знаю.
Странно, почти красиво было видеть у него на лице страх. Кидан казалось, ей открылся какой-то из скрытых секретов природы. Будто солнце не светит в небе, а тонет под водой.
Но смотрел Сузеньос не прямо на Кидан, а в точку у нее над головой, словно неподалеку стоял призрак, видимый только ему. Кидан захлопала глазами, приходя в чувство. Да, конечно. Сузеньос боялся не ее. Уязвленная гордость аж закровоточила. Кидан впрямь хотела, чтобы он беспокоился?
Боялся Сузеньос того, чем грозила декан Фэрис, если с ее головы упадет хоть один волосок.
Кидан скрестила руки на груди.
– Чему ты так удивлен? Я думаю, это ты меня отравил.
Сузеньос захлопал глазами, словно Кидан дала ему пощечину. Это был лишь вопрос времени, что ее холодность спровоцировала его холодность, так же дьяволы взывают к адскому пламени.
– Думаешь, это я тебя отравил?
Кидан пожала плечами:
– Ни для кого не секрет, что ты хочешь от меня избавиться.
– Яд – оружие слабака, – выплюнул Сузеньос. – Пожелай я убить тебя, то сделал бы это, глядя тебе в глаза.
Ненависть между ними ожесточилась. Кидан едва не одолело знакомое чувство, что все ее демоны будут повержены, если она убьет Сузеньоса. Каждый день, который Кидан проводила в доме Сузеньоса, она копировала его, зеркалом отражала его насилие, отражала его страсть. Он полностью поглощал ее, но Кидан не могла нарушить данное себе слово. Она должна была уничтожить их обоих.
«Искоренить все зло».
Подозрительные глаза Сузеньоса вглядывались ей в лицо.
