Кидан без сна лежала в постели. Дом давил на нее, словно каменная глыба, сминал ей грудь, в полной решимости выжать из дня единственную каплю радости. Джун и Мама Аноэт периодически одолевали ее; их голоса звучали четче обычного, долетая к ней в комнату из коридора. Кидан оделась и спешно вышла из дома, едва закрыв за собой парадную дверь. Схватившись за колени, она вдохнула свежий прохладный воздух. От полного отсутствия мыслей кружилась голова. Затылок защипало от ощущения, что кто-то за ней наблюдает. Взгляд Кидан метнулся к окну. В темноте никого видно не было, но Кидан могла поклясться, что занавески в комнате Сузеньоса дрогнули.
Кидан покачала головой и отправилась в кампус, освещенный фонарями в виде львов. Наступила полночь, но в одном из окон в башне отделения философии горел неяркий оранжевый свет. Кидан поднялась на лифте. Как и ожидалось, в аудитории оказалась Слен. Девушки кивнули друг другу, устраиваясь за столом, в центре которого горела тоненькая свечка.
Слен подтолкнула к Кидан книгу под названием «Квадрант Мудреца», и та перевернула толстую обложку. В книге рассказывалось о четырех принципах, которые Последний Мудрец практиковал в уединении. Кидан отметила четыре принципа, относящиеся к квадрантизму, надеясь понять тему. Девушки работали в привычной тишине, нарушаемой шорохом страниц, легким стуком клавиш и шорохом колпачка ручки, который Слен крутила зубами. Обычный хвойный аромат Слен мешался со стойким запахом от четырех пустых чашек из-под кофе. Кидан нужно было сказать подруге, что столько кофе пить нельзя. Наверное, поэтому Слен и не могла заснуть.
На второй час работы в аудитории стало жарко. Сработали внутренние датчики тепла, и, прислушавшись к ним, Кидан сняла шарф и расстегнула воротник. Слен скинула жакет-оверсайз и стянула перчатки. Три ряда глубоких царапин – нет, шрамов – тянулись по ее кистям, темными молниями рассекая миндального цвета кожу. Кидан собралась было перевернуть страницу, но замерла.
Слен несколько секунд не замечала, что ее подруга перестала работать, потом перехватила пристальный взгляд Кидан, захлопала глазами и, нахмурившись, спешно потянулась за перчатками.
– Чуть не забыла, что ты здесь.
– Ты… можешь их не надевать.
Слен замялась и, не глядя на подругу, аккуратно отложила перчатки в сторону. Кидан ни о чем не спросила, но в теплой аудитории стало душно от незаданного вопроса. Слен прикрыла глаза, будто ей в перевод попался сложный кусок текста на ааракском.
– Смычок рассекает плоть, если ударить им как следует. Мой отец ошибок не терпит.
Губы Кидан разомкнулись, через мгновение – клацнули от ярости зубы.
– Моя приемная мать тоже не терпела ошибок. Стоило нам с сестрой заговорить по-амхарски, она нас больно щипала.
Когда резко хватают кожу огрубевшими пальцами, жжется сильнее раскуренной сигареты. Возможно, поэтому амхарский отзывался у Кидан привкусом железа.
– Позволь мне тебе помочь, – с усилием выдавила Кидан. Как именно, Кидан не знала, но хотела сделать что-то.
Слен пристально посмотрела на нее, в глазах блеснуло любопытство.
– Мне поможет зачет на дранактии. Так я стану следующей наследницей Дома Кваросов. Наследнице позволено делать любые ошибки и оставаться ценной.
Кидан скривилась:
– Не обязательно быть наследницей, чтобы считаться ценной.
Слен смотрела на слабое пламя свечи.
– В месте, где Дома наделяют тебя силой, это единственный способ.
Тлеющие угольки в темных глазах Слен снова занялись. Кидан почти представляла, как они трещат, подстрекая Слен спалить это место дотла, – или же это ее собственные мысли стучали, как барабан, желая встряхнуть подругу и заорать: «Не нужно ждать, пока Дома дадут нам власть. Власть может быть и спичкой, и зажигалкой, и ружьем, и пожаром. Хочешь – я убью его».
Сильная дрожь сотрясла тело Кидан. Девушка коснулась своего лба. Да что с ней такое? Ей явно становится хуже.
– Может, и ты будешь со мной честна, – заметила Слен.
Кидан вскинула брови:
– В каком плане?
Слова Слен прозвучали тихо, неожиданно, почти мрачно:
– Сузеньос Сагад отравил тебя?
У Кидан отвисла челюсть, но поначалу не вырвалось ни звука.
– Откуда… откуда ты?..
– Тадж Зури принадлежит моему Дому. Он болтать горазд.
Точно. А Сузеньос явно поделился информацией со своим другом. Тем не менее Кидан это удивило. Ей не хотелось, чтобы об этом узнали так рано.
– И что, если он меня отравил? – спросила Кидан, искоса глянув на подругу.
Слен пригвоздила ее бесстрастным взглядом черных глаз. Пламя свечи накренилось, будто тоже прислушиваясь.
– Если хочешь, я о нем позабочусь.
Это были слова Кидан. Резкие, с острым привкусом.
Кидан вытаращила глаза. Сердце рвалось из груди прочь. Слен имела в виду то же, что Кидан на празднике? Она предлагала…
