– Тебе нужно контролировать свои эмоции, – проговорил он негромким голосом. – Они начинают воздействовать на дом. На меня.
Кидан радовалась, что тьма скрывает лицо Сузеньоса. Ведь, похоже, она прислонялась к самой смерти. Да, к смерти. К такой смерти она могла льнуть и дальше. Смерть оказалась теплой. А Кидан предполагала, что она будет как ночной океан – холодной и непрощающей.
В зданиях Южного Соста проводилось несколько собраний. Почти все – в неурочные часы и по приглашениям. Каждый вечер пятницы дранаики собирались поговорить без предрассудков и суеверий и поиграть в азартные игры. Стоило Сузеньосу завести Кидан в темную комнату, завешенную красной бахромой, их встретили насмешливыми улыбками. Они оба явно были очень популярны.
Кидан ждала, когда Сузеньос заговорит о случившемся вчера вечером. Ее тело напряглось, приготовившись испытать неловкость, но Сузеньос вчерашнее не упомянул. Кидан невольно почувствовала облегчение. Сузеньос решил отпустить эту историю.
Они остановились у мужчины в очках, одетого в серый костюм.
– Привет, Йонем. Позволь представить тебе Кидан Адане, – проговорил Сузеньос.
Мужчина оглядел Кидан с головы до ног. Кидан была в простом черном платье длиной до колен.
– Это здание для дранаиков, – заметил Йонем.
– Ну, она умирает, – с улыбкой сообщил Сузеньос. – Можем же мы проявить сострадание к умирающей девушке?
Заинтересовавшись, Йонем оглядел ее, и Кидан содрогнулась от его взгляда.
Сузеньос отвернулся, заметив кого-то в толпе.
– Побудь с ней немного, я сейчас вернусь.
Кидан пыталась проследить за ним взглядом, но комната освещалась одной лампой, расположенной в центре. По краям было совершенно темно, вероятно, чтобы даровать приватность некоторым сомнительным деяниям.
Йонем одарил ее недоброй улыбкой:
– Что ты намерена делать, когда станешь вампиром? Ты же здесь для обмена жизни, да?
От такого вопроса мысли Кидан затуманились. В старших классах психолог-консультант как-то спросила, чего она хочет достичь. Одиннадцатиклассницей Кидан увлеклась факультативными занятиями по столярному искусству и металлоконструкциям и нашла новую любовь. Радость создавать что-то из ничего, контроль над твердыми и мягкими материалами, безграничные возможности распиливать, ломать, варить, восстанавливать; отсутствие окончательного результата – все это давало истинное умиротворение. Но консультант сморщила нос, когда Кидан объяснила, что хочет работу, в которой вещи разрушаются и воссоздаются.
– Эй! – Вампир Йонем нахмурился. – Ты меня слышишь?
Кидан откашлялась.
– Я об этом не думала.
Йонем зацокал языком:
– Ну конечно, не думала. Ты станешь добиваться перемен? Сражаться на войне? Поднимешь революцию? Или будешь целую вечность развратничать и пить кровь? Большинство женщин этим и занимаются.
Кидан сжала руки в кулаки.
– Не обращай на него внимания, – посоветовал за ее спиной негромкий знакомый голос.
Йонем сложил губы трубочкой.
– Кстати о разврате. Как твои женщины, Тадж? Слышал, ты отдашься кому угодно, стоит одарить тебя хоть каплей внимания.
Тадж, одетый в стильный темный пиджак, и бровью не повел.
– Даже будь это правдой, ты в их число никогда не войдешь.
Йонем помрачнел так стремительно, что Кидан чуть не расхохоталась. Он в ярости стиснул свой стакан и зашагал прочь.
Тадж с минуту ее разглядывал.
– Ты не попросишь отдать тебе мою жизнь?
Кидан глянула на него:
– В последний раз, когда я обратилась к тебе с просьбой, ты мне отказал.
Глаза Таджа шаловливо засверкали.
– Об этом решении я буду сожалеть до конца жизни.
Кидан перестала кривить губы и сменила тему:
– Рамин Аджтаф тоже посещала эти собрания?
Тадж ссутулил плечи и подозрительно скрестил руки на груди.
– Посещала.
– Рамин приходит сюда в поисках новой жизни, – Кидан старалась говорить как можно спокойнее, – но теряет свою. Жестоко.
– Ни один здравомыслящий дранаик не станет вредить актору. Ведь ценен даже умирающий.
Тадж имел в виду их кровь. У Кидан аж горло свело.
– Вдруг она перестала быть ценной? Вдруг увидела то, что ей не полагалось?
Тадж собирался ответить, когда за плечом у него появилась Инико.
– Тебя ищет Йос.
Тадж вздохнул и, кивнув, ушел.
Инико и Кидан смотрели на толпу, не говоря ни слова. В компании друг друга им было неловко.
– Зря Сузеньос привел тебя сюда. – Резкость Инико заставила Кидан напрячься.
– Почему?
– Он выглядит слабым. Привел сюда девушку, размахивавшую его клыками, как военным трофеем; признал, что последнюю наследницу его Дома отравили, пока он за ней присматривал. Ни одна семья его теперь не возьмет.
– Может, кто-то из моей рабочей группы сделает его своим компаньоном. Конечно, при условии, что он спасет мне жизнь.
Инико скривила губы:
– Акторы играют в бога. Вы нуждаетесь в нас, лишь когда подхватываете сильную простуду.
– Ты говоришь так, будто не была когда-то смертной.
В глазах Инико загорелся опасный огонек. Он придвинулась ближе к Кидан, большим красным воротником задев ей горло.
– Я сражалась за свое бессмертие. Оно стоило мне дороже, чем ты в состоянии представить. Ты же надеешься получить его, мило попросив.
