Кидан уставилась в древние глаза, в которых читалась готовность Инико убить ее, если она скажет что-то не то. У нее аж дыхание сбилось.
– Ты пахнешь нежеланием жить. – Дыхание Инико овеяло щеку Кидан. – Сердце у тебя уже мертвое.
Кидан нервно сглотнула. Инико уже растворилась в толпе, а ее слова все звучали в ушах у Кидан, правдивые и жестокие. Кидан понимала: она не может хотеть жить. Не может влачить жалкое существование и ненавидеть себя до полного изнеможения. Сузеньос тоже это заметит, вопрос только – когда.
Кидан заказала себе выпивку и сидела за столиком, гадая, через что прошла Рамин, демонстрируя себя всем этим вампирам, чтобы получить их жизнь. На столик Кидан легла визитка, перебивая ее мысли. На лицевой стороне была напечатана цифра 13, на обороте:
«Хочешь начать жизнь сначала, приходи одна.
Здание 34, этаж 2, комната 1».
Кидан тихонько охнула. Тэмол Аджтаф дал ей визитку с упоминанием «Тринадцатых».
Она попыталась отыскать взглядом Сузеньоса, но его нигде не было. Она сунула визитку под стакан и вышла из комнаты. Если Сузеньос не член «Тринадцатых», это не поможет, но если она не вернется из здания 34, по крайней мере, останется улика.
До комнаты номер один Кидан добралась за пять минут. Дверь открыла хорошенькая молодая девушка из Дома Деларусов. Кидан вспомнила, что видела ее на похоронах Рамин: вместе с другими протестующими она требовала изменения законов, защищающих акторов. Эта она напала на декана Фэрис и была уведена прочь.
– Заходи, – сказала девушка.
За несколькими неярко освещенными столиками велось тихое собрание, присутствующие курили сигары и пили виски. От запаха сигарного дыма Кидан чуть не затошнило: слишком он напоминал вонь горящей кожи Мамы Аноэт.
Пронзительный взгляд знакомых глаз с другого конца комнаты напугал Кидан.
Корил Кварос подошел к ней и взял за руки:
– Мне очень жаль слышать о твоем нездоровье.
Отец Слен… был здесь. Кидан замялась, стараясь скрыть удивление.
Дышать, улыбаться. Нет, не улыбаться. Ей полагается грустить. Бояться. Умирать.
– С-спасибо.
– Как ты держишься?
Кидан хотелось вырваться из этих мозолистых рук. Из памяти не шло, как грубо они схватили Рамин, как дали пощечину брату Слен. Они же осквернили ладони Слен болезненными шрамами. Еще вспомнилась полная отрешенность в глазах Слен. В жизни Кидан хватало ужасов, но она никогда не была столь закрытой ото всех и отстраненной, сколь ее однокурсница. Теперь Кидан понимала, почему Слен такая. Во рту у Кидан стало кисло: она прикидывала варианты того, как избавить отца Слен от проблемных рук.
– Нос не вешаю, – вместо этого ответила Кидан. – Надеюсь на обмен жизни.
Корил сочувственно закивал:
– Надеюсь, ты его получишь. Говорят, в этом году список ожидающих особенно длинный. Давай выпьем.
Едва он отвернулся, Кидан стряхнула с рук его давящую энергетику.
Они сели за столик.
– Слышал, ты ходила в Южный Сост с Сузеньосом Сагадом.
«Он уже слышал?»
– У меня не было выбора. – Кидан изобразила кротость. – Я… я больше никого не знаю.
Корил Кварос пригубил виски.
– К сожалению, из-за случаев насилия в прошлом многие дранаики Сузеньоса не жалуют. Боюсь, то, что его с тобой увидели, понижает твои шансы.
Значит, Сузеньосу здесь не рады, но «здесь» – это где именно? Что за группа эти «Тринадцатые», и почему в нее входят Тэмол Аджтаф и Корил Кварос?
– Думаю, я знаком с дранаиками, которые готовы отдать тебе свою жизнь.
– Правда?! – воскликнула Кидан голосом на октаву выше обычной.
– Это будет нелегко, – чуть ли не зловеще пообещал Корил. – Давай встречаться здесь каждый день после обеда и по возможности помогать друг другу. Со временем я представлю тебя другим членам группы, и мы посмотрим, что можно сделать с твоей ситуацией.
– Что именно представляют собой «Тринадцатые»?
– Ну, об этом беспокоиться не стоит. В Укслее много закрытых групп. Цель «Тринадцатых» – помогать неаттестованным или обремененным долгами выпускникам, а также больным студентам вроде тебя.
– Рамин сюда приходила? – бездумно спросила Кидан.
Непринужденная улыбка, которую старательно изображал Корил, стала чуть менее естественной.
– Да. С ней произошла настоящая трагедия. Мы практически нашли ей обмен жизни.
Желудок Кидан сжался от гнева.
«Дыши. Расслабься».
Кидан это почти удалось, но Корил сказал нечто, от чего ей захотелось разбить стеклянный стакан ему о голову.
– Я слышал о случившемся с твоей сестрой Джун. Времена сейчас опасные для юных девушек. Дай знать, если я могу помочь ее найти.
Вычерчивая на бедрах треугольники, Кидан выдавила из себя:
– Спасибо.
Корил поднялся, застегивая пуговицу на своем дорогом костюме.
– Если Сузеньос станет тебя беспокоить, на твоей стороне закон. Защищайся от него без малейших колебаний.
«Странно», – подумала Кидан, когда он вел ее к двери. Буквально день назад она обрадовалась бы любому союзнику в борьбе с Сузеньосом. Но Корил Кварос был сам по себе чудовищем.
