Кидан положила записку на место. В доме царила необычная тишина. Девушка прошла по коридорам, заранее подготовившись к волне вонзившихся в нее ножей, и добралась до обсерватории. Она осторожно приоткрыла дверь, и к ногам ее полился ручеек синего света.
Сузеньос лежал на полу в неуклюжей позе. Совершенно неподвижно.
– Сузеньос! – шепотом позвала Кидан.
Дранаик не шевелился. Кидан сделала шаг вперед и застыла. Он предупреждал ее множество раз: «В этой комнате я не в состоянии контролировать свою жажду».
Сбоку девушка заметила каминную полку и потянулась за муляжами фруктов, лежащими на ней. Перекатила на ладони несколько вишен. Совершенно бездумно Кидан начала швырять их в Сузеньоса, надеясь его разбудить. Вишни отскакивали от дранаика, темная кожа которого сияла, как обсидиан под витражным стеклом.
– Эй! – Как только вишни кончились, Кидан перешла на яблоки с грейпфрутами, которые ударяли посильнее.
Три фрукта попали в цель, но Сузеньос не реагировал.
Голос Джун пронесся над ней ураганом ярости: «Оставь его страдать!»
Кидан отшатнулась.
«Он этого заслуживает. – Шепот Джун нарастал. – Он лежит перед тобой незащищенный. Чего ты ждешь?»
Кидан задрожала. Почему ее голос казался таким реальным?
– Мне нужна его помощь. Я все еще ищу тебя… Знаю, я уже близко.
«Он должен умереть. Искорени все зло».
Кидан смотрела на Сузеньоса, а ее разум сражался сам с собой. Вспомнилась ночь, когда он вытащил ее из коридора. Боль стала невыносимой уже через нескольких минут. А как давно лежит на полу Сузеньос? Целый день?
Сузеньос должен был умереть, и все же… Кидан не могла развидеть юного короля, теряющего близких ему людей и придворных, от которых у него остались одни артефакты, ключ к которым он носил на шее. Как этому ни сопротивлялась Кидан, но трагическая история Сузеньоса смягчила ее отношение к нему, превратив из обидчика в жертву.
А грудь у него не двигалась.
«Черт его дери!»
«Не смей!» – крикнула Джун.
Кидан бросилась в самую холодную комнату дома, и даже в свитере шея у нее покрылась гусиной кожей. Грозные глаза Джун у двери превратились в дым, такой злой на Кидан, что та забывала дышать.
Стряхнув наваждение, Кидан опустилась на колени перед Сузеньосом, похлопала его по щеке, обожглась ледяной кожей и отпрянула.
– Эй! – Кидан тряхнула его за плечо. Сильно. – Приди в себя!
Глаза дранаика распахнулись, потом подернулись пеленой страха – Сузеньос отполз от нее, как от жуткого паука. У Кидан душа ушла в пятки.
Она подняла руки вверх и медленно выпрямилась.
Сузеньос тоже выпрямился и встал в боевую стойку.
– Я сейчас уйду, – заверила Кидан.
Она отступила на шаг, но Сузеньос бросился к ней и толкнул к окну так, что у нее затрещала спина. Острый угол ткнулся ей в запястье, слегка его поцарапав. Пульсирующая боль потекла от руки к спине.
– Это Кидан! – закричала она. – У тебя галлюцинации!
Его бредовое состояние немного отступило.
– Кидан? Что ты здесь делаешь?
Чувство облегчения пробилось ей сквозь ребра.
– Помогаю тебе.
Кидан спрятала кровоточащее запястье, только смысла в этом не было. Сузеньос почует запах и в этой комнате нападет. Струйка крови потекла на ладонь, и грудь девушки запульсировала от паники.
«Вот дерьмо!»
Но Сузеньос отступил, коснулся виска с вздутыми венами и голосом ниже, чем раскаты грома, напомнил:
– Я велел тебе сюда не заходить.
– Всегда пожалуйста…
– Убирайся!
– Что, прости?
– Убирайся отсюда! – проревел Сузеньос, и за спиной у Кидан раскололось оконное стекло.
Щеки Кидан покраснели от ярости. Стиснув запястье, она бросилась прочь из обсерватории. Едва переступив порог, она осмотрела руку. Порез оказался маленьким, но несколько капель крови упали на синий пол. А Сузеньос не заметил. В отличие от первого раза, он не опустился на колени, чтобы попробовать ее на вкус. Он не потянулся за флягой с кровью. Все это было бы не так странно, если бы одна вещь не оставалась при любых обстоятельствах неизменной – реакция вампира на свежую кровь.
Сузеньос появился в кабинете часом позже, очевидно, после душа: с влажными волосами и не такой серый. Кидан проигнорировала его, сосредоточенно занимаясь у камина.
Он пригладил свои влажные твисты.
– Тебе нельзя вот так заявляться в ту комнату…
– Почему?
Сузеньос стиснул зубы.
– Это опасно.
Кидан прищурилась. Она в это больше не верила.
– У меня текла кровь.
– Что?
– Ты говорил, что в той комнате не можешь контролировать свою жажду. У меня там текла кровь. Ты не отреагировал.
Лоб Сузеньоса пошел морщинами, потом разгладился.
– Не нападая, я оказывал тебе любезность. – Сузеньос сел на свое место, достал перчатки и чернила.
