Этете вытирала слезы Кидан шалью, но они продолжали течь. Впервые за несколько месяцев они хлестали из нее, как из глубокой раны.
– Я не могу уйти, – шепнула Кидан – Я должна ее найти.
– Сузеньос убьет тебя, если останешься. – Лицо Этете напряглось. – Он не оставляет раскрывших его секрет в живых.
Получается, Этете знала закон дома. Сузеньос настолько ей доверял. Дранаики Адане… Они каким-то образом выяснили этот закон? Поэтому Сузеньос их убил?
В коридоре замигала лампа. Медовые глаза Джун метали молнии.
– Она хочет, чтобы я осталась. Даже если я погибну, пытаясь…
Этете мрачно кивнула.
Последняя попытка. Кидан должна была предпринять ее ради Джун. Если Инико задержат за насильственное кровопитие, все поймут, что Кидан никто не травил. Тогда и расследование закончится. Сегодня ей представлялся последний шанс выяснить что-то полезное.
Как по волшебству, вспыхнул экран телефона – пришел имейл из тюрьмы Драстфорта. Омар Умил был готов с ней встретиться. Кидан прижала телефон к груди, шепнув вселенной спасибо.
Тюрьма Драстфорта напомнила Кидан о ее собственном аресте. Девушка стояла у двери, не решаясь войти. Она вернулась в ночь горящей кожи, наручников на запястьях, горла, саднящего от дыма. Она была человеком, пока не переступила порог отделения полиции, а потом превратилась в животное, которое подталкивали, подстегивали и бросили в клетку. Лохматая, грязная, с исцарапанной душой. Ошарашенная, ждущая в тесноте. Никогда в жизни Кидан не ненавидела себя так сильно, как в той клетке.
– Вы заходите? – спросил полицейский из темной кабины.
Кидан встряхнулась и переступила порог, чувствуя, что легкие судорожно сжались.
– Я пришла на свидание с Омаром Умилом.
У полицейского были глаза ястреба.
– Цель свидания?
– Он старый друг нашей семьи.
– Можете подождать в приемной.
Часом позже Кидан пустили в комнату для свиданий. Омар Умил оказался шестидесятилетним мужчиной с плохой кожей и седой бородой. Он сидел за столом напротив Кидан, глядя в угол потолка.
– Здравствуйте. – Кидан проследила за его взглядом. В углу потолка висела большая кружевная паутина и больше ничего. – Спасибо, что наконец встретились со мной.
Омар не ответил.
– Если не возражаете, я хотела бы задать вам несколько вопросов. Мне известно, что вы состояли…
– Паутина, – перебил Омар голосом грубым, как наждак. – Достань мне ее.
– Что, простите?
Омар Умил снова уставился в угол потолка.
– Зачем?
Ответа не последовало.
– Дело очень важное. Если бы вы уделили мне немного времени…
– Сперва паутина.
Кидан стиснула зубы, потом встала, придвинула стул в угол комнаты, высоко подняла руки, обмотала пальцы паутиной, как сладкой ватой, и переложила драные волокна на крупные ладони Омара.
– Итак, мои вопросы. – Кидан отряхнула ладони. – Хочу поговорить о «Тринадцатых».
На этот раз Омар оторвал взгляд от комка паутины. В глазах с тяжелыми веками мелькнуло что-то вроде узнавания.
– Кидан Адане. Племянница Силии. Дочь Махлет и Амана.
Кидан удивленно захлопала глазами. Она так редко думала о своих биологических родителях, что испытывала шок, когда их вспоминали другие. Грусть, которую она при этом чувствовала, ей не нравилась. Отчужденность, которую она при этом чувствовала, ей не нравилась.
Омар Умил вгляделся в ее черты, отмечая форму бровей, глаза с нависшими веками, губы разного оттенка.
– Где твоя сестра?
Кидан расправила плечи.
– Джун?
– Да, Джун, – вспомнил Омар. – Твоя семья была самой маленькой в Укслее, столько свободного пространства на холсте. Легко рисовать, трудно не горевать по потерянным жизням. Дед и бабушка, двое родителей, двое детей.
– Сейчас остались только двое детей, – тихо уточнила Джун. – Остальные умерли. Джун пропала. Поэтому я здесь.
Беспокойство на лице Омара показалось Кидан искренним.
– Думаю, к исчезновению Джун как-то причастны «Тринадцатые» или Сузеньос Сагад. Я только не понимаю, как они связаны между собой. – Кидан подалась к Омару. – Если вы что-то знаете, пожалуйста, скажите мне.
Умил затих, молча катая на ладони комок паутины.
– Мне нужно понять, чего они добиваются. Вы были членом «Тринадцатых». Что случилось?
Выражение лица Омара изменилось, как поверхность черного озера.
– «Тринадцатые» обещают изменить структуру нашего общества. Человек должен иметь возможность в первую очередь защищать себя и свою семью, а не Укслей. Вот что они насаждают.
Кидан насупила брови. Декан Фэрис говорила о том, как важно домам выступать единым фронтом, под единым защитным законом, чтобы в Укслей не проникли посторонние. Получается, «Тринадцатые» хотят, чтобы каждый дом действовал отдельно? Но зачем рисковать, делая университет уязвимым?
– «Тринадцатые» – яд, Укслей отравлен ими изнутри, – выплюнул Омар, напугав Кидан. – Верные дома покоряются этому движению, дранаики плетут заговоры. – Давление на шарик из паутины увеличилось, окончательно его сплющив. – Знаю, как называют Дом Умилов – скотобойня. Но они были шпионами, все до одного. Они наводнили мой дом, где ели и спали мои сын и жена. Мне пришлось их устранить. Они дали клятву компаньонства, а сами строили козни против меня.
