Комнату рассек крик. Крик женщины в муках. Кидан зажала уши ладонями, но голос Мамы Аноэт низвергался с потолка, словно гроза. У Кидан свело руки и ноги. В комнате появилась безжизненность, которую она прежде не чувствовала. Разомкнутые челюсти чего-то вневременного, напоминающие, что она невосстановима, что ее можно одолеть одним вдохом.
– Джун, – задыхаясь, позвала Кидан, – помоги мне.
Невидимая рука стиснула ей горло, намереваясь погрузить в забытье. Мышцы сжались, и Кидан захлебнулась. Ее пульс отражался от стен, зрение слабело вместе со светом луны.
«Ты знаешь, как покончить с этим, Кид. – Голос Джун наконец донесся до нее, и по щеке потекла слеза. – Сдержи обещание. Убей Слен. Убей Сузеньоса».
– Ты не понимаешь! – выпалила Кидан. – Слен не виновата. Она лишь хотела защитить брата.
Давление на грудь росло и душило. Нужно было либо дышать, либо покончить с этим. Кидан с трудом открыла застежку браслета и вытащила таблетку. Таблетка выпала из ее дрожащих пальцев. Глянув на сестру нежными медовыми глазами, Джун подняла таблетку и протянула ей, как ядовитую ягоду.
– Искорени все зло, – подбодрила Кидан сестра, красивая, как летнее солнце.
Кидан взяла таблетку и проглотила, а Джун гладила ее по щеке и наконец улыбалась. По щекам у Кидан текли слезы.
– Кидан! – Голос прорезался сквозь бешеный стук ее сердца. Доброе лицо Этете и запах теплого хлеба вытащили Кидан из тьмы. Прикосновение Этете было спасением, и Кидан отчаянно цеплялась за женщину, пока та вела ее в коридор.
Девушка коснулась своего запястья. Сердце не остановилось. Браслет оказался застегнутым, во рту не было смертельного яда. Кидан попыталась вызвать рвоту, чтобы очистить организм от его остатков. Только это была иллюзия. Этот дом… Существовали ли границы тому, что он мог перекраивать и материализовывать?
– Спасибо. – Кидан дрожала. – Спасибо!
Обрамленные морщинами глаза Этете превратились в глубокие колодцы.
– Твой разум соединился с ним.
Кидан выпрямила спину.
– Что?
– Дом воспринимает вас как одно. Теперь ты чувствуешь боль и в обсерватории.
– Как… такое возможно?
– Этому дому нужен хозяин, верный себе и мирный. Вы с Сузеньосом тянете его в разные стороны, поэтому он никогда не поддастся ни одному из вас. – Этете прижала хвост своего тюрбана к груди, на глаза ей выступили слезы. – Вы вдвоем станете нашей погибелью.
Кидан отвела взгляд, ненавидя себя за то, что делает Этете больно.
– Он назвал меня
– Это значит предательница. Не ценящая кровь и жертвы предков.
Дом ушел в себя и потускнел. Кидан оказалась в комнате Сузеньоса. В ней царили чистота и порядок, поэтому на кожу ей теплым дождем пролился покой. «Безумные любовники» лежали на краю тумбочки перед целой кипой свитков, о которой Кидан никогда не спрашивала Сузеньоса.
Девушка обвела пальцем истекающий соком грейпфрут и перелистала книгу. Сузеньос подчеркивал фразы и записывал на полях свои мысли. Что ему так нравилось в этом романе? В нем ведь рассказывалось об извращенной, уродливой близости. Кидан взяла свой экземпляр «Безумных любовников» и вернулась в комнату к Сузеньосу, потому что в ее комнате тепла больше не было. Кидан хотела узнать, чем кончится роман, прежде чем начнется слушанье, и, дочитав его, уснула под аккомпанемент легкого дождя.
«Проси,
Председательствующий судебный орган университета Укслей состоял из трех судей мот зебейя и жюри, включавшего дранаиков и акторов. Кидан удивило, как быстро они собрались для предварительного слушания по делу Сузеньоса. Слушание по делу Корила Квароса еще не прошло. При всех разговорах о равенстве преступников и убийц первыми Укслей изобличал вампиров.
Кидан ждала в уединенном закутке здания суда, ее пальцы танцевали от нервного тика. Она не знала, что скажет. События последних нескольких дней требовали месяцев осмысления. Слен и Корил Кварос. Рамин Аджтаф. Сузеньос Сагад.
Кидан зажмурилась и попробовала отсортировать их по важности. Ответ: Джун, всегда Джун. Но вчера Джун скормила ей таблетку… Она хотела, чтобы Кидан умерла. Кидан покачала головой. Нет! Дом все извращал.
Уступить во всем «Тринадцатым» – лучший способ вернуть Джун? Если Кидан подчинится, станет покорной, верной им наследницей, то получит сестру обратно? В ушах зазвучали слова Умила: «„Тринадцатым“ нужна наследница Дома Адане». Это значило, что пока Джун жива.
– Они готовы, милая. – У больших дверей стояла женщина в очках с оправой цвета бургунди.
