Ропот вознесся к самой крыше. Сузеньос теперь держался с таким высокомерием, какого Кидан у него еще не видела.
Прокурор нахмурился, читая лежащий перед ним документ.
– А как насчет сделки по Аксумскому археологическому проекту, которую Сузеньос заключил с Корилом Кваросом? Вы знали о ней?
Нет, она не знала. Ей вспомнилась фотография Сузеньоса рядом с ее родными среди руин Аксума. Вспомнилась его бесконечная любовь к сохраненным артефактам. Вспомнилось тепло, с которым говорил о бережном отношении к архивам. Не верилось, что он захотел продать такой кладезь истории.
– Проектом занимались Сузеньос и поколения моих родных. Зачем ему продавать место раскопок?
– Полагаю, чтобы присоединиться к Дому Кваросов.
Значит, вот как они собирались привязать Корила Квароса к Сузеньосу.
– Вампир, перебивший дранаиков своего Дома, вдруг хочет компаньона? И в лице никого иного, как Корила Квароса? – Кидан пренебрежительно махнула рукой.
От ее слов воцарилась пугающая тишина. Сузеньос сидел, наклонив голову, но Кидан могла поклясться, что заметила, как сверкнули его зубы.
Прокурор поднял пакет с этикеткой «улики». В нем оказалась фляга Сузеньоса. Та самая, которую Кидан передала старшему инспектору.
«Вот дерьмо!»
– Во фляге Сузеньоса Сагада обнаружили кровь. С образцами из нашей базы она не совпадает.
Кидан выругалась про себя. «Тринадцатые» явно имели влияние на администрацию кампуса.
Старшего инспектора в зале суда не было.
– Я захотела его подставить… – выдавила из себя Кидан. – Поэтому заменила кровь из фляги своей, зная, что ее в базе еще нет.
Черные глаза Сузеньоса блеснули.
– Это серьезное правонарушение.
– Да, я понимаю.
– Оно может даже стать поводом для исключения из университета.
Взгляд декана Фэрис скользнул от Кидан к Сузеньосу. Покинуть Укслей Кидан сейчас не могла. Она была так близко к Джун.
Ладони Кидан стали влажными, она переплела пальцы.
– Я понимаю. И прошу прощения. Я горевала и до сих пор горюю по сестре. Захотела узнать, кто ее похитил, вот и перегнула палку.
Декан Фэрис не сводила с нее глаз. Она воспользуется этим шансом, чтобы исключить Кидан? Умом декана явно не обделили. Раз Кидан публично защищала Сузеньоса, то наверняка понимала, что угрозу представляет кто-то другой.
«Пожалуйста, верьте мне».
Декан Фэрис отвела взгляд и вполголоса поговорила с профессором Андреасом. Тот передал сообщение, и прокурор, поправив галстук, вернулся на свое место.
– Сузеньос Сагад, – позвал прокурор, – вы желаете выдвинуть обвинение в клевете?
По залу прокатилась волна шока. Кидан вытаращила глаза.
Сузеньос голову не поднял, и выражение его лица Кидан не видела.
– В этом нет необходимости.
Кидан выдохнула, откинувшись на спинку сиденья.
– Отлично. – Прокурор откашлялся. – Кидан Адане получит официальное предупреждение и подпишет документ на передачу права на дом. Если она окончит университет и вступит во владение домом, то поклянется соблюдать все законы. Если выяснится, что она снова нарушает закон, Дом Адане изымут у нее и передадут в распоряжение Укслея.
Сузеньос резко повернул голову в сторону декана Фэрис, глянув на нее с гневом и удивлением. Декан Фэрис смотрела перед собой, как всегда спокойная. Кидан лишилась дара речи. Она-то думала, что декан помогает ей, наставляя, как коллегу, как наследницу Дома-основателя. А декан Фэрис хотела забрать все себе?
– Вы согласны? – настойчиво спросил прокурор.
Сузеньос перехватил взгляд Кидан – нахмурив лоб, он предупреждал ее, советовал отказаться.
Кидан переключила внимание на сокурсников. На членов «Тринадцатых», которым не сиделось на месте – с таким нетерпением они ждали, что Сузеньоса сейчас нейтрализуют, и Дом Адане достанется им. Тэмол Аджтаф насупился, Руфиал Мэкэри притаился рядом с Юсефом, как стервятник.
– Согласна.
Сузеньос закрыл глаза.
– Отлично, – сказал прокурор. – Пройдите в кабинет на подписание документов.
При каждом шаге от свидетельской трибуны Кидан тошнило. Возникло нехорошее предчувствие, что она совершила что-то непоправимое. Что однажды, через неделю, месяц или даже год этот момент лишит ее всего. Только выбора у нее не было. Сузеньос знал свое место; знал, как обходить законы и уничтожать врагов. Он был средством поражения, и, если нацелить его правильно, Кидан могла и реализовать свои планы, и не испачкаться кровью.
Вместе они уничтожат все следы «Тринадцатых». Вместе они разыщут Джун. Только бы он простил ее, а дальше пределом им будет лишь фантазия.
Сузеньос не разговаривал с Кидан, когда вернулся домой с истерзанными запястьями и уязвленной гордостью. Он не разговаривал с ней и на следующий день, когда Кидан попыталась вовлечь его в беседу. Она объясняла, что никому не рассказала о его бессмертии, что спасла его, когда Укслей решил погубить, только Сузеньос не реагировал. Даже не показывал, что слышит ее.
Дом распухал и растягивался от его гнева, по несколько лампочек взрывалось, стоило ему пройти мимо.
