Сузеньос жаждал ее крови, но этот интерес к ее телу стал интересным сюрпризом… Неужели он всегда присутствовал? Неужели в прошлом Кидан ошибочно принимала потемневший взгляд Сузеньоса за желание ее убить, когда это было нечто совершенно иное?
Кидан скупо улыбнулась своему открытию, а Сузеньос еще крепче сжал ее в тисках. Медленно, глубоко, Кидан поцарапала руку вокруг своей шеи. Шипение Сузеньоса было как песня, которую Кидан хотелось слышать чаще. Убивая его, она утонет в наслаждении. Это будет самым эротичным действом, но, как и любое удовольствие, оно наступит в конце.
Проблемой было дождаться. Они были как две змеи, показывающие зубы; яд сводил их с ума от необходимости разрядиться.
– Знаю, ты не похищал Джун, – прошептала Кидан, глядя в бездонные глаза.
– Теперь ты решила мне поверить. После того как лгала, использовала и унижала меня. Я должен тебя поблагодарить?
У Кидан затрепетали ноздри.
– Ты тоже совершал ужасные вещи. Перечислить их?
Сузеньос мрачно усмехнулся:
– Видишь? Вот поэтому из нашего партнерства никогда ничего не выйдет.
Что-то похожее на острую кость царапнуло горло Кидан. Зубы Сузеньоса.
Кидан замерла.
– Моя кровь ядовита. Я не сдала дранактию и не принесла клятву компаньонства.
Сузеньос улыбнулся ей в кожу.
– Разве ты не видела Инико в суде? Какого цвета были у нее глаза? Твоя кровь очень даже годна для питья.
Глаза Инико остались черными. Невероятно, но факт. Ни следа крови.
– Каким образом? – У Кидан дрожал голос.
– Я мог бы объяснить, – сказал Сузеньос. – Но мне нравится смотреть, как работает твой маленький мозг.
– Пожалуйста, послушай! Зря я тебя обвиняла. Знаю, что «Тринадцатые» пытались повесить на тебя убийство Рамин. Думаю, они и исчезновение Джун хотели на тебя спихнуть.
– Знаю, и они за это поплатятся, – прорычал Сузеньос так, что волоски на затылке Кидан встали дыбом.
– Давай действовать вместе, – предложила Кидан. – Я хочу разрушить «Тринадцатых». Помоги мне.
– Нет.
Губы Сузеньоса прижались к ее ключице, жгучие и ядовитые. От их прикосновения нагревался каждый дюйм кожи Кидан. Мысли девушки потеряли связанность, говорить стало невыносимо тяжело, но она должна была изложить свои условия. Еще немного, и Сузеньос выпьет ее досуха.
– Я чувствовала ее, – с трудом проговорила Кидан. – Я чувствовала боль в обсерватории.
Сузеньос прекратил напирать.
– Это невозможно.
– Этете сказала, что наши души слились. Дом теперь воспринимает нас как одно целое. Владеть им мы можем лишь вместе.
Сузеньос не убил Кидан, и это было признаком того, что он ее слушал. Судя по голосу, слова Кидан встревожили и заинтриговали его.
– Это… редкость.
– Мы думали, что мне нужно уехать, дабы ты подчинил дом себе. – Кидан продиралась сквозь слова, пытаясь не встречаться со смертоносным взглядом Сузеньоса. – Но ты ведь это тоже почувствовал, да? Когда рассказывал мне, как стал вампиром, и как погибли твои люди. Твоя комната изменилась, стала олицетворять что-то другое.
– Нет, я ничего не почувствовал, – задумчиво проговорил Сузеньос. – А что почувствовала ты?
Сузеньос буквально тянул Кидан за язык. «Ублюдок!» Девушка искоса на него взглянула.
– А что ты обычно чувствуешь в своей комнате?
– Уют. – Сузеньос пожал плечами. – Это же моя комната.
– Вот и я его почувствовала.
Улыбка медленно растянула губы Сузеньоса, разгоняя его сумрачное настроение.
– Ты чувствовала уют в моей комнате.
Горячий румянец залил щеки Кидан. Почему это признание получилось таким изобличительным? Девушка вдруг остро почувствовала, что под слоем дымки на них обоих ничего нет.
– Суть в том, что комнаты меняются, пространства наших разумов сливаются воедино. Ты говорил, что мне нужно контролировать эмоции, потому что они действуют на дом. Если мы станем ссориться, дом и впредь будет нам сопротивляться, а если покажем, что мы заодно, он может покориться. Вполне логично, что…
– Замолчи.
Кидан замолчала, язык у нее стал сухим.
– Ты кому-то рассказывала о своем открытии? – Голос Сузеньоса звучал сдавленно, вероятно, от страха или от злости.
– Нет.
Сузеньос на миг замялся.
– Почему?
– Потому что это ослабляет нас обоих. Если узнают «Тринадцатые», они могут на тебя напасть. Мне нужна твоя защита.
– Моя защита? – Пальцы Сузеньоса по-прежнему были на горле у Кидан, но не сдавливали его, а грели и были наготове. – С чего ты решила, что я тебя защищаю?
Кидан хотелось лучше рассмотреть его лицо, собрать полезную информацию, но Сузеньос держал ее на расстоянии вытянутой руки. Казалось, он сражается с самим собой, но, возможно, это была глупая надежда, а Сузеньос уже решил от нее избавиться. У Кидан остался последний шанс его соблазнить.
– «Безумные любовники». – Ее взгляд скользнул на книгу, окутанную белыми клубами пара. – Знаменитые тем, что любили друг друга чем угодно, только не сердцем, а потом свели друг друга в могилу. Мрачно, даже для тебя. Но они имели общего врага и действовали сообща, чтобы его уничтожить. Ты ведь этого хочешь,
Одно слово изменило все поведение Сузеньоса. Он отступил на шаг. Кидан медленно его оглядела, теперь дымка вилась у ее горла.
