– Омар Умил сказал, что Домам нужна независимость, чтобы каждый мог установить свой закон.
Сузеньос выпрямил спину.
– Ты уверена?
Кидан кивнула.
Сузеньос глянул на пламя камина, в его лице читалась тревога.
– Это нарушит всеобщий закон. Укслей станет уязвим. – Голос Сузеньоса помрачнел. – Какого черта они замышляют?
– Мне вот непонятно, почему бы им просто не нарушить закон университета? Зачем организовывать для этого целое сообщество?
– Декан Фэрис натравит своих сиционов на любой Дом, который осмелится нарушить пограничный закон. Если «Тринадцатые» планируют его нарушить – очень сомневаюсь, что это им в принципе по силам – каждый из приграничных Домов должен будет сделать это в одно и то же время. Чтобы декан Фэрис не успела устранить течь.
Холодный расчет во взгляде Сузеньоса заставил Кидан содрогнуться.
– «Тринадцатые» забрали Джун, – тихо проговорила Кидан. – По словам Омара, им нужна наследница, и они ее не обидят. – У нее задрожала нижняя губа. – Что ты на это скажешь?
Сузеньос долго обдумывал услышанное.
– Вполне вероятно. Особенно, раз ты дала понять, что их сторону не принимаешь. Им будет нужно, чтобы появилась Джун и вступила во владение Домом Адане. Если они ее похитили, то она жива.
– Но кто назвал Маме Аноэт твое имя?
Сузеньос поскреб подбородок.
– Скорее всего, тот же вампир, который убил Рамин. Ты знаешь, кто он.
Это знала только Слен.
– Нет, но я выясню, – заявила Кидан со стальной решимостью.
Сузеньос горестно улыбнулся:
– Только подумать, все это время у нас был один враг. Мы слишком долго играли друг против друга. Если честно, это оскорбительно. Когда выясню, кто именно все это спланировал, он или она будет умирать долгой мучительной смертью.
От такого обещания волосы на затылке у Кидан встали дыбом.
Сузеньос внимательно оглядел девушку.
– Мы должны доверять друг другу. Никаких больше игр.
Дом заскрипел от такого заявления. Могла ли Кидан по-настоящему доверять Сузеньосу? Задача казалась сложной и требовала времени. Но они могли не торопиться. Кидан кивнула и глубже села на диван, запрокинув голову так, что свет от камина золотил ее.
Напряжение схлынуло с ее тела, плечи расслабились. Кидан не помнила, когда в последний раз чувствовала себя такой довольной в своем доме.
В
– Вернемся к Руфиалу. Думаю, партнерство с вампиром должно давать определенные преимущества. Знаю, у вас есть сила и скорость, а что еще? – спросила девушка.
– Я уже соответствую твоим стандартам? – поинтересовался Сузеньос, и Кидан не сдержала улыбку.
– Юсеф сказал, у вас есть когти, но ведь он надо мной прикалывается.
– У нас впрямь есть когти.
Кидан села прямее, ее взгляд упал на большие ладони Сузеньоса.
– Правда? Можно посмотреть?
Глаза Сузеньоса весело блестели, когда он протянул девушке руку. Темно-шоколадную кожу украшали светло-зеленые вены в форме молнии. Короткие чистые ногти вдруг выросли в широкие когти, на концах черные, словно их макнули в уголь. Кидан аж рот приоткрыла, очерчивая черненые ногти кончиком пальцев, – такими легко перерезать нитку.
– Почему же я никогда не видела, как ты ими пользуешься? – Голос Кидан переполняло восхищение.
– Когти часто означают, что мы позволили естеству овладеть нами полностью, стали чудовищами больше, чем людьми. Немногим из нас это по душе… а тебе явно нравится.
Кидан мигом отняла руку.
– Меня просто интересовала твоя суперсила.
Сузеньос продолжал лыбиться.
– Истинная суперсила – способность вводить собственный закон в пределах своего дома. – Он протянул руку. – Идем?
У Кидан аж живот свело. Но так они договорились. Сузеньос помогал ей с «Тринадцатыми». Она помогала Сузеньосу подчинить дом себе. Каждый вечер они будут пытаться противостоять обсерватории. Вместе. Чтобы подчинить дом себе, требовался мир.
Они прошли к залитой сиянием комнате. Внутри у Кидан все сжалось от дурного предчувствия. В последний раз, когда она вошла в ту комнату, Джун скормила ей синюю таблетку.
– Сколько мы должны там пробыть?
– Как можно дольше.
Ноги у Кидан стали как ватные.
– Мои родные… Зачем они ввели закон против тебя?
– Чтобы я оставался здесь и вечно охранял дом.
Такое звучало чуть ли не жестоко. Если он десятилетиями их поддерживал, почему они ему не доверяли? Словно прочитав ее мысли, Сузеньос заговорил негромким голосом, скрестив руки на груди:
– Твои родители не могли оставить дом тому, кто не ценит смертную жизнь. Им следовало избавить меня от этого пагубного порока, а разве есть способ лучше, чем превратить меня в человека? – На последнем слове Сузеньос скривился и зло уставился на залитую бледным светом комнату. – Поэтому это место лишает меня бессмертия и заставляет заглянуть в лицо смерти.
– Но закон направлен против одного тебя. Не против других дранаиков Адане. Почему?
Сузеньос провел по лицу рукой.
– Твои родные застигли меня в бегах. Они беспокоились, что если я почувствую опасность, я их брошу. Вот и захотели удостовериться, что я никогда не покину Укслей.
Застигли его в бегах… от чего?
– Погоди, ты не можешь покинуть Укслей?
