– У нас, видимо, разное представление о способах это сделать.
– Ребята, – вмешался Иолай, – вы ничего не забыли? Зачем мы сюда пришли?
– Спасти Мару, – отозвался я.
– И Костуна, – добавил Верон. Конечно, Мару, как и я, он желал спасти в первую очередь, но и о толстяке не желал забывать, не преминув и нам о нем напомнить.
– Это уж как получится.
– Так спасайте! – воскликнул Иолай, указывая куда-то правее. Только сейчас я заметил похищенных, привязанных к креслам почти у самого края широкого балкона мансарды.
– Опять мне все делать. – Я подошел к Маре и начал развязывать ноги, она что-то мычала через кляп во рту, дергаясь, как на электрическом стуле. Я его вытащил.
– Бобма! – тут же крикнула она.
– Да, мы тоже рады тебя видеть.
– Да нет, болван, под нами бомба. Она реагирует на вес, если мы слезем с кресел, прогремит взрыв.
– Она права, – послышался спокойный голос Нероса. Он потер лоб в том месте, где пару минут назад была сквозная дырка, растирая кровь, вновь затянулся сигарой, которая не выпала у него из рук, даже когда он был «мертв», но зато прожгла дорогое кресло. – Я бы это сразу сказал, если бы ты не вышиб мне мозги.
– Я смотрю, ты и без них неплохо справляешься.
– Как всегда остроумен, – оскалился он. – В прошлый раз ты тоже вот так шутил, недооценивая меня, хотя, готов признать, и я тебя недооценил. Но теперь все изменилось, теперь проигравшая сторона здесь – ты!
Для камирутта Нерос был даже слишком горделив, и праздновал свою победу еще до того, как победил. Чрезмерное чувство собственного величия его когда-нибудь убьет. Моими, конечно же, руками.
– Как всегда болтлив. А я, кстати, и не знал, что мы играем. Нерос усмехнулся своей кривой усмешкой, не спеша затянулся своей сигарой и пригубил вина.
– Играем, играем, – покачал он головой. – И это моя игра, в которой ты обязан принять участие. В начале я такого не планировал, но узнав, что в катастрофе выжил не только ты, я переменил свои планы. Я специально дал тебе время, чтобы ты к ним привязался и прибежал спасать, если с ними что-нибудь случится. И вот – ты здесь, как я и планировал. Кстати, тебе понравился мой сюрприз? Война! И все только ради тебя.
– Понравилось – не то слово, – отозвался я. Не самый экстравагантный подарок из всех, что я получал, но все же. Главное ведь старание и вложенные чувства, а Нерос вложил столько ненависти, что хватит на целый легион.
– Я рад. Он снова пыхнул сигарой, выпустив густой дым.
– Ты знаешь, кто я? – прервал молчание Верон, который явно не желал продолжение нашей перебранки.
– Ну еще бы, – повернулся к нему Нерос. – Ты вырос. Но на этом все. Ты и в детстве был хлюпиком, Верон, постоянно ныл, что тебе не нравятся игрушки, которые я тебе дарил. Требовал машинки и кораблики, даже кукол. – Он вновь ухмыльнулся.
– Мне было шесть лет! – выкрикнул Верон, больше не в состоянии оставаться спокойным.
– Как я и сказал, – спокойным голосом продолжал Нерос, – ты практически не изменился. Было время, когда ты убивал налево и направо, ненавидел людей и презирал законы, даже убил своих же, камируттов, – да-да, не удивляйся, я присматривал за тобой, – но потом ты изменился. Превратился обратно в слюнтяя. Да и своих соплеменников ты убил только ради спасения человеческого мальчишки. Ты даже не представляешь, как я себя чувствовал, когда узнал, как ты унижался перед другими, чуть ли не молил, только ради спасения грязной обезьяны. Мой сын, плоть от плоти, жалкое ничтожество! Позор расы! Я не раз пожалел, что оставил тебе столько денег, но иначе никто бы не поверил, что я действительно погиб.
Верон стоял как громом пораженный. Вряд ли найдется много людей, которые могут сказать, что видели его в таком ключе, а может, и вовсе никто, может, он никогда и не испытывал ранее таких чувств. Но и не у каждого родной отец после нескольких десятков лет расставания вот так высказывал в лицо свое недовольство сыном, да еще и в том, что тот не такой же маньяк, как он сам.
– Я? – вымолвил Верон наконец. – Я позор расы? Ты имитировал свою смерть, почти пятьдесят лет бегая и прячась. Ты бросил меня, своего сына, на произвол судьбы. Ты думал, что деньги все могут компенсировать? Мне плевать на твои деньги! Ты начал бойню по всей Вселенной, и ради чего? Ради мести за собственную ошибку, которую ты совершил, поддавшись алчности и жадности, жажды обрести вечную жизнь? Может, я и опозорил свою расу, но только лишь тем, что убил своих соплеменников, но всю дальнейшую жизнь я пытался вершить лишь справедливость. Ты же опозорил себя гораздо – гораздо! – сильнее, и продолжаешь позориться.
