– У меня плохо получается дружить, – вторую половину его фразы я предпочитаю не расслышать. – Дружба предполагает наличие общих интересов, совместный досуг, частое общение… Я личный помощник магистра Рэгарена вот уже семнадцать лет. Должна по первому зову прыгнуть в портал и оказаться демоны знают где – в незнакомом месте, в гуще боёв, паутине интриг… В своё свободное время предпочитаю научные исследования и возню в лаборатории. Ни один друг не выдержит подобного небрежения.
– А Валтиар? – ехидный прищур жёлтых глаз.
– Что – Валтиар?
– Он твой друг? У вас много общего.
– Не смеши меня. Для Ала я со школы нечто среднее между пользой и привычкой. Или же любимой самопиской – всегда под рукой и никогда не откажет. Он может мне доверять, не обязан отчитываться и в любой момент вправе запихнуть подальше. Иметь личного целителя моего уровня – это… удобно.
Мужчина утыкается в подушку носом:
– Доверие – это очень важно, Райвэна. Я вот ни разу за тысячи лет так и не смог полностью кому-то довериться.
Пользуюсь поводом перевести разговор:
– А у тебя были любимые? Жёны? Дети?
– Жёны. Мужья. И дети конечно. Тело, в отличие от разума, каждую жизнь даётся новое.
Аж подпрыгиваю.
– Это как?!
– Я рождаюсь, живу, умираю. Потом какое-то время не сознаю себя – как все новорождённые. Около пяти-шести лет во мне начинает просыпаться память. Обрывки прошлых жизней, имена, чувства. Это очень больно – вспоминать тех, кого ты потерял. Настолько больно, что мелькает мысль никогда больше не любить и не привязываться. Но ни разу мне не удалось остаться бесстрастным. Проходит время, и рядом оказывается человек, который заставляет понять, что нет ничего важнее любви.
– И тем не менее ты никому не доверяешь.
Он грустно улыбается.
– Я не перестаю надеяться, что однажды испытаю и это счастье. Любить того, кому ты веришь. Кто не предаст, не оттолкнёт, будет с тобой до конца, примет последний вздох и закроет глаза.
– И кого ты всё равно потеряешь.
Бессмертный дёргается, словно от удара, вцепляется в подушку.
– Это не самое страшное, Райвэна. Ужаснее вообще не испытать любви.
Сердце тоскливо сжимается.
– Давай сменим тему. Я старая целительница, чуждая романтики. Не всем же быть возвышенными и очаровательными: существуют и такие, как я. Созданные для тишины лабораторий и библиотек, привыкшие к одиночеству, получающие удовольствие от результатов своего труда.
Да я в зеркало на себя смотрю лишь затем, чтобы не ходить неряшливой! Какая таким, как я, любовь? Это пассии у Ала – одна другой краше, хочется все дела бросить, сесть, ручкой подпершись, и любоваться. Сады для них разбивать, цветы и украшения дарить, стихи писать… Чего там привлекательным девушкам положено? У меня этого никогда не будет, давно поняла, в школе ещё, а может, и раньше. А теперь и подавно – пятый десяток пошёл, хоть целители, как и маги, подольше других живут, но кому старушки нужны, когда юных красоток море?
Вот если я добьюсь успеха в исследовании, принесу пользу Карбинде, раздвину границы обитаемых земель – это будет счастье. Ордену послужу, Валтиару помогу – совсем хорошо.
Я светло улыбаюсь.
– Своей жизнью я полностью довольна.
Парень смотрит мне прямо в душу.
– Ты в это веришь? Или убеждаешь себя?
Стук в дверь иногда – самый желанный звук на свете. Мадейна осторожно просовывает голову, не отрывая при этом взгляд от пола.
– Госпожа Райвэна, там магистр вас требует. Серчает сильно.
– Спасибо, Мэй, – ловлю себя на том, что последнее время каждый раз сбегаю от нашего гостя.
Жёлтые глаза подмигивают мне.
– Райвэна, возьмите меня в Варгерно!
Вздрагиваю. Про визит в королевство я не упоминала. Вдруг он и правда читает мысли?
***
Кабинет Валтиара – сердце Артахенги. Здесь, не побоюсь этого слова, вершатся великие дела. Если Орден и не лезет в политику, он зачастую формирует её. Верховный магистр – должность гораздо более почётная, нежели член Правительства. У последнего, кстати, главы́ нет, все равны. Вот и спорят на своих заседаниях до хрипоты, а толку ноль.
Глава Ордена выбирается из лучших. Из Гончих, зарекомендовавших себя в бою, магов, овладевших высшей степенью мастерства, доказавших гибкость ума, силу духа, выдержку и мудрость. Однажды верховным магистром стал бывший Следящий, история помнит и возвеличившихся целителей. Направленность дара не важна – всё определяют личные качества. Восемь лет назад Совет Ордена единогласно избрал Валтиара Рэгарена своим верховным магистром, с тех пор ежегодно переизбирают без единого проголосовавшего против.
Дверь в кабинет приоткрыта. Ал, одетый в официальный костюм магистра – тёмно-синий, прошитый золотой нитью, с парчовой мантией, подметающей пол, меряет пустое пространство от стола до дальнего окна. Помпезную форму Ордена он терпеть не может, потому, верно, и лютует.
– Мне тоже следует переодеться? – невинно спрашиваю, помахивая ресничками.
– Сядь! – звериный рык.
Сажусь, кротко складывая руки на коленях.
– Аэ!