Особняк Ардари выстроен в духе Варгерно – изящное двухэтажное здание с центральным фронтоном и ажурными башенками по углам. Дом окружён защитой, и Герини долго кому-то с той стороны рассказывает по переговорному устройству, кто мы такие и зачем явились. Я оглядываю нашу честную компанию: у меня бы тоже вызвала подозрения столь разношёрстная группа иностранцев. Но всё заканчивается мирно, охранное заклинание пропускает нас внутрь.
Сын чиновника первой степени Кависаара Ардари, отправленного уполномоченным послом Варгерно в Ноорию и где-то в пути подменённого на мальчика, искажённого трансформацией, встречает нас в роскошной гостиной дома. Со всех стен на нас взирают парадные портреты предков блистательного (или не очень, я, к примеру, о герцогах Ардари ничего не слышала) рода, старательно выпячивая золотые цепи, награды, объёмистые животы, двойные подбородки и мясистые носы. Неудивительно, что господин Кависаар так расплылся.
Сам новоявленный герцог пока с успехом борется с наследственностью: до стройности Валтиара ему далеко, но и тучным я его не назвала бы, скорее, плотным. Едва поприветствовав нас, хозяин опускается в мягкое кресло, предложив последовать его примеру. Хотя как предложив… Слова предназначаются Герини, жест – главе Ордена, взгляд разделяем мы с Роуленом. Магам и бессмертному за моей спиной внимания не достаётся.
– Господин Рэгарен, вы понимаете, что, принимая вас в своём доме и не устраивая публичный скандал, я оказываю Ноории услугу?
Брови верховного магистра ползут вверх. Любопытное начало!
– Насколько я в курсе, смерть вашего отца произошла от естественных причин, – холодно откликается Валтиар. – Каким образом его кончина имеет отношение к Ноории, мне неясно.
И мне. В официальных документах упоминается лишь «остановка сердца», сведения о наложенной трансформации, разумеется, держат в секрете.
– Но покойный герцог являлся уполномоченным послом Варгерно! – всплеск полных рук. – Находился под защитой Ордена!
– Господин Ардари, очевидно, путает наш Орден со Всевышним, – от улыбочки магистра дрожь проходит по спине. – Мы ещё не научились предупреждать смерть. И уж тем более воскрешать.
Я редко сопровождаю Валтиара на подобные встречи. Политика не моё дело. И сейчас здесь лишь затем, чтобы, как целительница, что осмотрела тело и выдала заключение, ответить на вопросы скорбящего сыночка, если таковые возникнут. Поэтому к обмену колкостями и угрозам, замаскированным под любезность, почти не прислушиваюсь, выхватывая разве что обещание верховного передать тело Кависаара для погребения – после окончания расследования. Меня это не пугает – расследование завершится лишь тогда, когда Ал докопается до правды, соответственно, и тело он предъявит всенепременно. Возможно, даже живое и благоденствующее.
Вопреки моим ожиданиям, обстоятельства самой смерти сына посла не интересуют – как отец умер, мучился ли, успел что-нибудь сказать, передать ему. Больше герцога занимает вопрос, нельзя ли как-нибудь переложить вину за несчастный случай на враждебное государство. Я начинаю злиться, меряю толстую рожу гневным взглядом… и невольно считываю ауру.
Ого…
Или у меня двоится в мозгах, или это точная копия той самой ауры, что была наложена трансформацией. Но тогда перед нами – сам господин Кависаар собственной персоной! Беспомощно смотрю на Ала. Увлечённый пикировкой, магистр на меня не оглядывается. Будь я магом, попробовала бы дотронуться до него заклинанием, привлечь внимание. Что же мне делать, что? Обвинить прилюдно? Вдруг я ошибаюсь, близкородственные ауры похожи… Дождаться конца разговора, сообщить Валтиару? Но в любой момент Ардари может извиниться, выйти и сбежать… Ёрзаю в кресле, навлекая неодобрительный взгляд Герини.
В комнату входит молодой человек в ливрее – Варгерно до сих пор предпочитает слуг, а не служащих. Наклоняется над хозяином, говорит что-то одними губами. «Сын» незамедлительно встаёт, коротко кивает:
– Прошу прошения, господа, мне придётся покинуть вас на пару минут.
Не выдерживаю, вскакиваю, преграждаю путь к двери.
– Не раньше, чем вы объясните, почему у вас аура покойного!
Я встречаюсь с его глазами – мутно-зелёными под набухшими и покрасневшими веками. И читаю в них страх. Не удивление неожиданным поступком целительницы, не желание оправдаться, объяснить, даже не стыд перед разоблачением – глубокий животный ужас, бездну отчаяния.
– Какая… способная целительница.
Тихий шёпот раздаётся сбоку от того самого слуги, что вошёл, и в меня летит заклинание – боевое, судя по тому, что я его вижу. Лишь грубые, атакующие, узконаправленные заклятия становятся зримыми и выдают себя светом. И я понимаю: это последнее, что разглядываю в своей жизни, – разве можно промахнуться с пары стенде? Но поток силы натыкается на незримую преграду и растекается по ней алым огнём.
Господин Ардари рядом со мной в этом пламени нелепо взмахивает руками – и тихо рассеивается облаком пыли, почти не различимой на светлом узоре ковра.