Когда хозяин замка принялся рассказывать историю моста, по преданию, построенного еще римлянами тысячу лет назад, Кристиан склонился к нему ближе. Авиза прилагала все усилия, чтобы сохранить свое место, но при каждом даже слабом движении Кристиана теряла свои позиции. Она цеплялась за скамью, и в ней росла ярость.
Кристиан пытался унизить ее. Когда его локоть ударился о нож и тот, кружась, полетел со стола, она поднырнула под его руку и скользнула под стол, радуясь возможности положить конец этой игре, зачем бы он ее ни затеял. Она потянулась за ножом, но замерла, когда услышала слова лорда Делиля:
– Я был бы счастлив, если бы моя жена была так покладиста, Ловелл. Поздравляю тебя!
Авиза сжала нож, услышав довольный смех Кристиана, и с трудом подавила желание всадить его в один из сапог обидчика. Вместо этого она оттолкнула нож еще дальше с помоста и последовала за ним.
В зале стало тихо, все взоры устремились на нее. Она почти слышала их мысли. «Ни одна леди не носит меч. Ни одна леди не станет лезть под стол».
К черту их всех! Она была леди-аббатства Святого Иуды, и для нее были не писаны законы, обязательные для всех остальных женщин. Если им, а точнее сказать, если Кристиану это не нравится, то ему не повезло.
Но на самом-то деле не повезло ей. В голове у нее звучал голос аббатисы, предупреждавший о том, чтобы она не привлекала к себе нежелательного внимания.
Как ни тяжело ей было разыгрывать перед Кристианом глупую и слабовольную женщину, но держать перед ним ответ за каждый свой поступок было значительно тяжелее.
– Леди Авиза! – окликнул ее лорд Делиль. – С тобой все в порядке?
Прежде чем она собралась ответить, Кристиан поднялся с места. Он оперся руками о стол и нахмурился.
– Чем ты, черт возьми, там занимаешься? Что за нелепость!
Она подавила желание ответить резкостью и проглотила готовые сорваться с языка слова. Ведь она только что сидела рядом с хозяином замка и умело выуживала у него необходимые для их путешествия сведения, а тут явился Кристиан и принялся толкать ее, как ревнивое дитя, претендующее на внимание родителя.
Самым нежным тоном она ответила:
– О, я всего лишь хочу услужить, подняв твой нож. Ведь служение тебе – это то, чего ты ожидаешь? Не так ли?
– Авиза!
– Вот твой нож!
Она подняла его за лезвие и толкнула по столу к краю, где сидел он. Со всех концов зала послышались изумленные возгласы, но никто не заговорил, когда она поднялась и направилась к ближайшей арке, а значит, к выходу.
Кристиан расслышал приглушенный смех и обратил мрачный взгляд на брата, посадившего себе на колени служанку. Гай был полностью сосредоточен на целовавшей его молодой женщине. Только раз он посмотрел на брата и пожелал ему не обращать внимания на его шалости, а заняться чем-нибудь другим.
Итак, Кристиан мог думать о своей... об Авизе. Тихо выругавшись, он заставил себя выбросить эти мысли из головы. Только человек, начисто лишенный мозгов, мог бы помышлять о том, чтобы уложить ее в свою постель. Она могла быть в его объятиях нежной, но во все остальное время ранить его шипами. Он должен был думать только о спасении ее сестры, о том, чтобы воссоединить ее с Авизой, а потом распрощаться с ними обеими.
Когда к столу подбежал Болдуин и спросил, должен ли он последовать за Авизой, Кристиан взмахом руки призвал его к молчанию.
– Делай, как я тебе велел, – сказал он мальчику.
Болдуин кивнул и смутился, заметив, что сидевший в отдалении старик наблюдает за каждым их движением. Возможно, мальчику удалось бы выяснить, чем вызван его интерес.
Делиль смотрел на них широко раскрытыми глазами.
– Ну и дикая кошка! Вероятно, ты не сумел взять ее в руки, Ловелл, как следовало бы!
– Прекрасная Авиза, – сказал Гай со смехом, поднимая девицу со своих колен и награждая ее шлепком по заду, – похоже, склонна к самым странным поступкам в самое неподходящее время. Когда мы направлялись сюда...
Кристиан не стал ждать продолжения его повествования. Оттолкнув деревянное блюдо, он перескочил через стол, задев его при этом больной ногой. Не обращая на это внимания, он вытащил из деревянной столешницы свой еще вибрировавший нож. Когда Болдуин собрался последовать за ним, он сделал ему знак выполнять свой приказ.
– Я ненадолго, – сказал он скорее для того, чтобы успокоить мальчика, чем чтобы дать объяснение и извиниться перед сидевшими за хозяйским столом.
– Берегись, чтобы она ненароком не всадила этот нож в тебя, – со смехом напутствовал его Делиль.
Он повернулся к Гаю, чтобы услышать, что тот собирался сказать.
