Кристиан направился на поиски Авизы. Выходя из зала, он услышал новый взрыв смеха и чертыхнулся. Неужели ему так и не удастся одержать над ней победу в этой нескончаемой борьбе самолюбий, начавшейся чуть ли не с первого момента их встречи? Он фыркнул. Обычно первые впечатления не обманывали его, но насчет Авизы он решительно ошибся. Когда она жаловалась и сетовала на то, что на нее напали разбойники, она показалась ему хрупкой и нуждающейся в любой помощи, какую только он смог бы ей предложить. Но это продолжалось только до того момента, пока она не велела ему повернуть коня в сторону леса. Тогда-то и началась между ними борьба, продолжавшаяся до сих пор. Пора было положить этому конец.
Пора ей признать, что она в нем нуждается.
Прихрамывая, он прошагал по коридору, не обращая внимания на тех, кто вскакивал с места, чтобы не столкнуться с ним. Он был так занят мыслью о том, чтобы нагнать Авизу, что чуть было не прошел мимо нее, беседовавшей со служанкой возле не закрытого ставнями окна.
– Теперь я бы поговорил с тобой, Авиза, – сказал он.
Девушка метнулась в сторону, а Авиза повернулась к нему, но потом с тревогой посмотрела через плечо назад.
– О чем? О твоем недопустимо грубом поведении или об унизительных замечаниях? Или, может быть, ты хочешь попросить у меня прощения зато, что чуть не столкнул меня со скамьи по непонятной для меня причине?
– Ты проявила неуважение к нашему хозяину.
– Я?
Казалось, она потеряла дар речи от изумления. Он воспользовался этой недолгой паузой, чтобы высказать, что хотел:
– Он оказал тебе честь, посадив за свой стол, а ты вообразила, что тем самым он дал тебе право вести себя как мужчина и вмешиваться в наш разговор.
– Могу тебя заверить, что лорд Делиль прекрасно понимает, что я женщина, и вел себя со мной соответственно. – Авиза шагнула к нему и ткнула его пальцем в грудь. – Это ты забыл о хороших манерах.
Он схватил ее за палец. Она не пыталась его вырвать и смотрела на него спокойно и холодно. Он мог бы сломать ей палец одним движением, и она это знала. Должно быть, она знала также, что он ни за что не причинит вреда женщине, обратившейся к нему за помощью.
– Авиза, как тебе удалось ускользнуть из комнаты? – спросил он, вместо того чтобы ответить на ее обвинения, вовсе не беспочвенные.
Она улыбнулась:
– Я двигалась очень осторожно, на цыпочках.
– Я ничего не услышал.
– Знаю. Когда приходится спать среди множества других людей, нужно уметь двигаться так, чтобы не разбудить остальных. Если пожелаешь, могу поделиться с тобой этой наукой.
Он знал, что она имеет в виду только то, что сказала, но тело его напряглось при мысли о том, что она сможет дать ему некоторые уроки наедине в комнате, куда не вторгнется никто. Он надеялся, что его тайные мысли не отразились в голосе, когда спросил:
– И куда ты пошла?
– Вышла в наружное помещение, чтобы заняться кое-какими упражнениями.
– Упражнениями?
Он прошел мимо нее, чтобы положить свой нож на широкий подоконник. Потом медленно потянул ее за палец к себе, и она шагнула ближе к нему. Почему каждое сказанное ею слово так волновало его?
– Вчера от долгой езды тело мое затекло, и я решила, что следует дать отдых мышцам перед днем, полным новых трудов.
Ее волосы все еще хранили свежий аромат вольного воздуха и будто приглашали его распустить их и зарыться в них лицом. Он представил, как его руки ласкают это гибкое тело, податливое, словно глина, из которой можно изваять что угодно. И снова на ее близость откликнулся каждый дюйм его тела. Необходимо было отступить подальше, чтобы не уступить искушению.
Когда Кристиан выпустил ее, она сделала шаг назад. Неужели ее мысли были такими же, как у него? Если так, то она умело их скрывала.
– Если ты дашь мне твой нож, Кристиан, я отнесу его к оружейнику наточить. – Ее плотно сжатые губы тронула тень улыбки. – По-видимому, ты полагаешь, что я совершила что-то порочащее твою честь. Хотя я так не считаю, готова выполнить это поручение в качестве искупления.
– Болдуин может сделать это сам. – Он не хотел, чтобы она убегала так быстро.
– Мне надо заодно проверить и наточить свой меч.
Эти ее спокойные слова подействовали на него, как ушат ледяной воды.
– Можешь не беспокоиться за остроту своего меча, пока путешествуешь с нами.
– Пока ты не бросил свой нож на пол, у тебя были сомнения по поводу путешествия. Если ты разрешил эти вопросы и позволишь мне пойти в арсенал, мы сможем уехать до того, как истечет утро. Это разумно?
– Да.
Он снова счел ее слова логичными и снова огорчился, потому что она вела себя слишком рассудочно и все ей было ясно.
– Не сомневайся, это хорошая мысль. Ты допускаешь ее неохотно.
– Я и не осознал, что мои слова звучат так, будто я произнес их неохотно.
– Похоже, ты считаешь, что я не способна к простейшей мысли. – Глаза ее широко раскрылись, на лбу пролегли морщинки. – Неужели все женщины в твоей жизни были не способны на это?
– Как раз наоборот. Слишком способны.
– Но они знали свое место и никогда, никогда, никогда не предложили бы тебе такую услугу – пойти в оружейную?
