— Молодежь, — кивнул Сергей. — Давай, плесни мне «Джека». Надо успокоиться, а то руки затряслись. Не каждый день тебе какие-то школьники заткнуться предлагают.
Ничего удивительном в этом диалоге не было — в этом кабинете существовал некий негласный кодекс, по которому можно было многое. В общении, в поступках. Они все дружили очень давно (например, Платонов с Сергеем знали друг друга около двадцати лет), но любили при случае саркастически, без тени улыбки на лице, как Ширвиндт и Державин, подшутить друг над другом.
Платонов любил их всех — каждого по-своему. Кто-то появился в его жизни давно, еще с институтских времен, и встречи на дежурствах позволили ему вернуть этих друзей. С кем-то познакомился в интернете, потом в реале — и эти люди тоже стали частью его жизни. Временами Платонов задумывался над тем, что не знает, как поступить — пригласить на дежурство друзей или провести вечер с женщиной. Совмещать это оказалось трудной задачей.
Он вспомнил, как еще в институте просто вихрем ворвался в студенческий театр, где царили, в основном, старшекурсники. Быстро зарекомендовал себя хорошим автором и актером, стал частым и желанным гостем на вечеринках в общежитии. На одной из таких вечеринок Виктор познакомился с женщиной, которая оказалась там случайно (в общаге много чего происходило случайно, так что удивляться не приходилось). Она была старше его лет на пять-семь, в тот момент разводилась с мужем и искала какого-то утешения в алкоголе и шумных компаниях. Платонов сидел рядом с ней, смотрел, как она потихоньку напивалась, потом навязался проводить… Их отношения развивались стремительно. Татьяна сняла квартиру рядом с общежитием, они прожили пару недель вместе — и Платонов быстро понял, что находится в «золотой клетке». Таня была против его визитов в общежитие, требовала бесконечного к себе внимания — а его тянуло к друзьям. Он немного удивился тому, как быстро подобные отношения могут прийти к логическому финалу. Уже на третьей неделе он собрал все свои студенческие пожитки и вернулся в общежитие — через свой первый в жизни серьезный скандал с женщиной. Его он запомнил надолго, но сказать, что эти отношения хоть чему-то его тогда научили, будет неправдой, иначе не появилась бы потом Лариса…
Дежурства напоминали ему вечеринки в общаге — и каждая женщина, что появлялась в его жизни, хотела увеличить время общения с ним за счет сокращения «hospital party». Он всячески старался быть дипломатом — но с одной пришлось расстаться именно из-за этого…
— Док, ты так и не рассказал про того майора, который у тебя умер, — внезапно вспомнил Лагутин. — А обещал, между прочим.
— Неожиданно, — заинтересовался Морозов. — Что за майор?
— Да что рассказывать, — пожал плечами Платонов. — Самый обыкновенный майор… Хотя нет, какой же он обыкновенный. Начальник секретной части из нашего штаба армии. Умер от ожоговой болезни.
— Курил на заправке? — решил уточнить Андрей. — Это я пошутить пытаюсь, ты же сейчас как выдашь подробности, так мы ещё и в обмороки попадаем.
— Нет, не курил. Он вообще не курил, — начал Платонов. — Его подожгли в машине…
— Секреты не выдал? — глядя поверх стакана, спросил Морозов.
— Никому его секреты нахрен не сдались. Жена подожгла. За баб. Из ревности.
Сергей присвистнул. Лагутин встал из-за стола, ухватил пакет чипсов и пересел к Платонову на диван.
— Интересно, — кивнул он. — Продолжай.
— Да нечего рассказывать. Приревновала. Плеснула какой-то горючки. Подожгла. Он на пятые сутки умер. Она в СИЗО. Вот и вся история.
— Я, конечно, не ждал каких-то суперподробностей — с кем он спал, сколько раз, и прочее, — рука Андрея замерла в пакете с чипсами. — Но можно было и покрасочнее рассказать.
Они замолчали. В пакете слегка прошуршали чипсы — Лагутин шевелил там пальцем, думая о чем-то своем. Сергей вздохнул и вдруг спросил:
— Док, тебя это ни на какие мысли не натолкнуло?
Вместо ответа Платонов допил пиво, смял банку и выбросил ее в урну под раковиной.
— Вижу, натолкнуло, — понимающе произнес Сергей. — Я просто к тому, что сам начальник секретной части тайны как-то хреново хранил, раз о них его жена узнала. Я бы такого хранителя, будь он жив, уволил к чертовой матери — никакой на него надежды в случае чего.
— Стараюсь, как могу, — серьезно ответил Платонов. — Телефон и компьютер под контролем. Год назад статью написал в один компьютерный журнал — как шифроваться, если твой телефон постоянно пробивает жена. Так меня в комментариях благодарили. Один написал: «Чувак, где ты был, когда моя семейная жизнь разваливалась?» Проблема такого рода многих беспокоит.
— Только вот сжигают не всех, — Андрей опять набил чипсами рот, понять его было сложно, но можно. — Помнишь, ты мне сказал три минуты назад: «Чем дольше что-то там не происходит…»? Ты смотри, Док, береги себя.
Платонов посмотрел на Лагутина — и не увидел в его глазах ни иронии, ни сарказма.
— Я серьезно, — добавил тот, глядя Платонову в глаза. — Чтобы мы потом на последнем «hospital party» твои поминки не организовывали.
