Он посмотрел на часы и вскочил с дивана.
— Твою мать, — сквозь зубы выругался он. — Десять минут двенадцатого. Так, меня примерно полчаса не будет. Ведите себя прилично.
Платонов быстрым шагом вышел из кабинета на лестницу, сбежал по ней на улицу и громко хлопнул металлической входной дверью, не особо заботясь о тишине после отбоя. Пройдя по тропинке метров двадцать и постепенно успокаивая дыхание, он набрал Ларису и медленно пошел в сторону реанимации.
Она ответила не сразу. Голос показался Платонову недовольным и немного раздраженным.
— Как дела? — спросила она.
— Все спокойно, — ответил Платонов, рассматривая тени от деревьев на хирургическом корпусе. Прожектор над котельной лупил сегодня во всю силу, освещая всю аллею. — Иду на обход.
— Замечательно, — холодно прокомментировала Лариса. — Слушай, тут по «Спасу» передача интересная, давай завтра поговорим. Или что-то срочное?
— Нет, просто звоню, — пожал плечами Платонов. — Завтра так завтра.
— Ну и хорошо.
Разговор закончился, фактически не начавшись. Платонов, который был заряжен на то, чтобы бродить по парку в полумраке минут тридцать, остановился посреди аллеи, опустил руки и вопросительно посмотрел куда-то в бесконечность.
— Лучше погулять минут пять, — сказал он сам себе. — Вдруг что-то вспомнит и решит перезвонить.
Так бывало неоднократно, поэтому после звонков жене он никогда сразу не шел обратно, а немного сидел на лавочке под окном отделения или делал круг по аллеям, вдыхая прохладный хвойный воздух госпитального парка. На этот раз было время подумать над сообщением, что написала ему Алёна.
«Еду с дачи. Примерно через час буду возле госпиталя. Выйдешь к воротам? Хочу увидеть».
К этому времени друзья, конечно, уйдут — можно и уделить время. Но зачем? После той знаменательной фразы «Ко мне не надо…» Платонов не особо стремился к общению с Леной — хотя в чем он мог ее обвинять? В том, что она прекрасно понимает, кто кому и с какой целью в их дуэте нужен? Не об этом ли они с Лагутиным говорили не так давно и сошлись во мнении, что именно это и есть единственно возможная схема?
До знакомства с Инной Платонов был уверен, что Алёна — это вариант, что подходит ему просто идеально. Не для последующей женитьбы — не дай бог. Она просто могла легким движением руки расколоть крепкий орешек его семейной жизни и при этом не задеть его самого. С появлением Инны весы очень сильно качнулись в другую сторону.
«Что она хочет? — подумал Платонов. — Неужели поняла, что после таких формулировок отношения обычно заканчиваются, и решила отыграть назад? Да что гадать, приедет и сама все скажет».
Сделав круг, а если быть геометрически точным, то квадрат по аллеям госпиталя, он вернулся в ординаторскую. Морозов с Андреем что-то обсуждали, глядя в телефон Сергея — спор ушел вглубь темы «Андроид против айфона» и мог не кончиться никогда, если бы не приход хозяина кабинета.
— А ты сегодня быстро, — Морозов оторвался от экрана, на котором что-то показывал Андрею. — Не дозвонился?
Платонов махнул рукой и сел на диван.
— Встреча одна намечается. Примерно минут через сорок.
— Мы приглашены? — уточнил Андрей.
— Это вряд ли, — ответил ему Сергей. — Ты же видишь, Док опять не с нами.
— Да с вами я, — попытался оправдаться Платонов, но вышло фальшиво — он действительно в голове прокручивал несколько вариантов разговора с Алёной, и ни один из них ему не нравился. Он подумывал о том, чтобы не выходить к ней, когда она приедет, придумав несуществующую операцию — в конце концов, проверить у нее все равно не получится. Но где-то в глубине души ему было чертовски интересно, зачем она ищет с ним встречи в час ночи.
Они все вместе вышли на улицу. Друзья попрощались и завернули за угол, направляясь к забору. Платонов медленно пошел в сторону приемного отделения по извилистой дорожке, срезающей большой угол центральной аллеи, под гудящими проводами. Этот ровный тихий звук был единственным, что нарушало тишину — складывалось ощущение, что район полностью вымер, ни голосов, ни сигналов машин, ни музыки. Недалеко от госпиталя было озеро, и все эти звуки летом обычно присутствовали до самого рассвета — кто-то кричал, прыгая в холодную воду, кто-то врубал на всю катушку долбящую попсу, кто-то пускал шипящие и свистящие фейерверки. Виктор давно привык к такому соседству и практически не замечал его, но сегодняшняя тишина производила впечатление гробовой.
Он сошел с тропинки на центральную аллею, присел на одну из скамеек, закрыл глаза…
