Платонов нашел в себе силы и приподнялся на локтях.
— Говори. Я же понимаю, что все забыл напрочь, но ты-то знаешь.
Петр Иванович помолчал, собираясь с мыслями, потом коротко сказал:
— Жданов умер.
Силы оставили Платонова, и он упал обратно на подушку. Выглядело это так, словно его швырнули на постель слова Ткаченко. В общем-то, так оно и было.
— Почему?
— Странный вопрос, Витька. Ты ж его на столе оставил одного с внутренним кровотечением. На анестезиолога. Кульков домой уехал, его командир отпустил — все-таки парень без семьи полтора месяца. К тебе баба Валя прибежала из приемного, так она только тобой и занималась, куда уж ей в хирургию лезть. Говорят, Кирилл тянул его до последнего — даже когда свет вырубился и аппарат встал. Они там с операционной сестрой сумели запитать резервный аккумулятор, раздышали парня на несколько минут, кровь лили без совмещения. Но когда Шаронов приехал — уже было поздно. Сегодня вскрывали утром — там разрыв у ворот селезенки с палец размером. Лилось ручьем, в животе три литра. Козла этого, что твоего Жданова бил, в комендатуру забрали. Мутная история какая-то, если честно…
Платонов закрыл глаза. «Чемпион Саратовской области по Каунтер-Страйку» Леха Жданов умер, потому что хирурга, что мог бы ему помочь, хотела убить его собственная жена. Он вдруг явственно увидел приближающий к нему белый капот и яркие фары, почувствовал удар, заново пережил калейдоскоп падения. Воспоминания ринулись к нему в сознание широким потоком. Его окунуло в круговерть ярких цветных пятен, откуда-то выплыла решетка радиатора белого «Лексуса», Лариса в полушубке, он на асфальте, почему-то в шинели… Виктор понял, что она сбила его второй раз. Тогда это было началом их истории, сейчас — ее финалом.
— Инна! — вдруг услышал он последний звонок с ее номера и возглас Варвары Михайловны «Что ж ваша Лариса наделала!..» Наконец-то он понял, куда бежал в тот момент, оставив на столе умирающего солдата. Куда и к кому.
— Это та женщина, которую в твоем кабинете нашли? — спросил Ткаченко. — Она в реанимации у нас лежит. Живая, если ты об этом. Да и в реанимацию ее положили больше для перестраховки.
— Что произошло? — Платонов не заметил, как нашел в себе силы сесть и прислониться спиной к стене.
— Ну это только она может тебе рассказать, — пожал плечами Петр Иванович. — Она сама или Лариса. Но с Ларисой сложней — я так понимаю, ее в СИЗО забрали, когда полиция приехала. Мама твоя приходила, пока ты без сознания был, я ей рассказал, что знал, без особых подробностей… Дочь у нее сейчас, это она передать просила. Придет попозже. В смысле она придет попозже. Или они вместе придут…
— Это все хорошо, — перебил его, не выдержав длинной тирады, Платонов. — Что с Инной?
— Сотрясение и рвано-ушибленная рана височной области, — коротко ответил Ткаченко. Прищурив глаза, он что-то вспомнил и уточнил:
— Левой височной области.
— А в реанимацию зачем?
— Я так решил. Меня вызвали — и к тебе, и к ней. Она хоть и не наш контингент, но глупо было ей «Скорую» вызывать и на город перекидывать. Тем более, что командир до выяснений всех обстоятельств дал добро. Я посмотрел, мне ее уровень сознания не понравился, хотя «эхо» ничего не дало, никакого смещения. Решил от греха подальше положить. В общем, тут все хорошо, не переживай. Готовься лучше, к тебе и следователь придет, и командир, и еще какие-нибудь высокие чины в больших погонах — кашу ты заварил, Витька… Ох, не мое это дело, — Ткаченко махнул рукой, понимая, что один раз Платонов его сегодня останавливал. — Короче, твое дело лежать. Если хочешь, запрещу следователям сюда ломиться. У меня такие полномочия есть. Скажу, по состоянию здоровья.
В дверь постучали. Ткаченко приоткрыл ее, выглянул. В проеме был виден человек в форме.
— Вот и то, о чем мы говорили, — кивнул Петр Иванович. — Если хочешь, не пущу.
Платонов махнул здоровой рукой — пусть заходит. Ткаченко открыл дверь пошире, отошел в сторону и пропустил гостя, нахмурившись за его спиной.
— Здравствуйте, Виктор Сергеевич. Дознаватель военно-следственного комитета лейтенант Лиходеев Аркадий Викторович. Если вы по состоянию здоровья не можете отвечать на мои вопросы, то мне нужна официальная бумага от вашего начальства. Если же вы готовы побеседовать — буду только рад.
Платонов показал лейтенанту на место за столом. Лиходеев положил папку рядом с графином, отодвинул в сторону стакан, из которого пил Виктор, присел и вопросительно посмотрел на Ткаченко.
— Все, понял, удаляюсь, — ухмыльнулся Петр Иванович и вышел из палаты.
