Они поднялись в квартиру, Виктор занялся мойкой и нарезанием арбуза, а дед полил цветы на подоконнике. Потом они вместе сели к столу; Платонов протянул деду вилку, и они налегли на кусочки арбуза, на которые Виктор нарезал его, освободив полностью от корки.
— Все-таки дыня в этом отношении удобнее, — сказал через пару минут Платонов, устав выковыривать косточки. — Разделывается идеально, все в центре, выгреб и ешь, не глядя.
— А ты возьми в одну руку вилку, в другую нож — удаляй косточки, тренируй мелкую моторику, — возразил дед. — Ищи во всем что-то полезное. Шикарный арбуз, — после очередного куска подытожил он и откинулся в кресле. Платонов собирался продолжать, но зазвонил телефон в кармане.
Это была Мазур. Виктор откашлялся, вытер губы от сладкого сока и ответил:
— Да, слушаю.
— Помирает твой Терентьев Петр Афанасьевич, — без предисловий сказала Елена. — И мы вот тут как-то все понять не можем, от чего. Решили тебя поставить в известность, раз ты нам такую загадку подкинул.
— Как помирает? — удивленно спросил Платонов. — Что у него по клинике?
— Постоянно давление валил, — прокомментировала Мазур. — Медведев его на инотропную поддержку перевел. Боль то есть, то нет, но как-то больше сзади, по спине, у лопаток. Мы тут на панкреатит грешили, но в анализах все нормально, альфа-амилаза в норме. А тут вдруг полчаса назад — рвота с кровью, очень обильно.
— Язва, что ли? — нетерпеливо перебил ее Виктор.
— Вызвали эндоскописта, отмыли желудок, посмотрели. Язвы нет. Есть диффузное кровотечение, отовсюду, по всей поверхности желудка.
— Так это же симптом ДВС, — даже встал за столом Платонов. — У него течет где-то. Может, все-таки проглядели язву? Или колит какой-то хитрый?
— Не нашли ничего. Нигде. У нас тут консилиум. Кого только не позвали. Тромбоэмболию исключили, эндокринные нарушения, инсульт. Мочи нет пару часов по катетеру. Где ты взял его, Платонов?
— Да, собственно, я… — хотел оправдаться Виктор, но не знал, что сказать.
— Вот именно, — непонятно что хотела сказать этими словами Мазур. — Ты. А разгребать нам.
И она отключилась. Платонов отрешенно смотрел на телефон и медленно опускался обратно на стул. Дед ждал объяснений.
— Терентьев-старший умирает, — сказал Виктор. — И без диагноза. В реанимации консилиум собрали.
Дед сложил руки на груди и спросил:
— Подробности есть?
Платонов выложил всю информацию, полученную от Мазур. Дед задумчиво шевелил губами, ничего не говоря вслух, словно пробовал каждый факт из анамнеза на вкус. Виктор тем временем наколол еще один кусок арбуза на вилку, посмотрел на него и произнес:
— Вкусный ты нам подарок сделал, Петр Афанасьевич…
— А сколько арбузов было? — неожиданно спросил дед.
— Три. Этот, потом мой — в холодильнике остался, и еще один для сына.
— Они примерно одинаковые были?
— Да, как этот. Килограммов пять-шесть.
Дед задумался на минуту, потом сказал:
— Боли в области сердца, спины, лопаток… Постоянные падения давления… Кашель… ДВС-синдром… И перед всем этим он три арбуза с рынка приволок, почти пятнадцать килограммов, а то и больше… Тебе ничего в голову не приходит?
Платонов напряг все свои извилины, но сложить два и два у него не получилось.
— Набери-ка мне Мазур, — попросил дед. Виктор позвонил Елене:
— Слушай, тут с тобой дед мой хочет поговорить… да, вот передаю трубку.
Дед взял телефон в левую руку и поднес к тому уху, которое лучше слышало.
— Леночка, тут вот какая мысль возникла у меня… Я думаю, что у вашего подопечного в реанимации расслаивающая аневризма аорты… Да, в картину заболевания укладывается все, если вспомнить, что за некоторое время до манифестации пациент принес с рынка большие и тяжелые арбузы. Это могло спровоцировать… Да, вот именно… Да не за что.
Он протянул телефон обратно внуку. Платонов услышал в трубке:
— Еще раз спасибо, Владимир Николаевич…
— Лена, это я уже, — сказал Виктор. — Если честно, инициатива позвонить тебе была дедова…
— Так, заканчиваем, Платонов, нам теперь решать надо, как с ним поступить.
— Ты хотя бы потом скажи, что… — но она отключилась.
Виктор помолчал немного, а потом спросил деда:
— Как ты это делаешь?
— Что?
— Диагнозы вот так ставишь. Как будто знаешь их заранее.
Дед пожал плечами.
— Каждый следующий этап опирается на предыдущий — иначе к чему преемственность в диагностике? Возможно, что часов пять назад я бы тоже не смог поставить этот диагноз из-за малого количества данных, но сейчас… Сейчас всего хватает. Я надеюсь, они его успеют куда-нибудь доставить для протезирования. Вы же такое не выполняете?
Виктор отрицательно покачал головой и подумал, что, если бы дед мог этому в свое время научиться, он бы такое делал.
Вне всяких сомнений.
На следующее утро Виктор узнал, что с Петром Афанасьевичем обошлось — командир вызвал на себя бригаду ангиохирургов, вертолет прибыл из Центра медицины катастроф уже через час. Терентьева отправили с ними после быстрого, но детального осмотра. Ещё спустя три часа он уже был прооперирован.
