Виктор продолжил. Он шил, дед завязывал. Его сильные пальцы в перчатках вертели узлы, а сам он смотрел на Виктора. Один раз пальцем подвинул иглодержатель в руке внука, немного изменив шаг между лигатурами — это было единственное замечание. Больше Виктор ничего не порвал.
Когда лоскут был пришит к руке, дед очень медленно приподнял ее над животом и показал на донорское место.
— Сейчас тут максимально сведи. Сколько получится. Края вряд ли сойдутся, но направление тканям мы показать должны.
Виктор зашил и там.
— Молодец, — похвалил Владимир Николаевич. — Неплохо вышло.
— Ну ты тоже поучаствовал. Да, собственно, и спланировал, — настала очередь Виктора говорить комплименты.
— Ты же знаешь прописную истину: «Хороший хирург достоин хорошего ассистента, плохой хирург в нём нуждается»… Перекись на салфетке, потом просушить и хлоргексидин, — скомандовал Владимир Николаевич операционной сестре. — Повязка тут сложной формы выходит, дели ее на две части, рука и живот.
Юля принялась закрывать раны так, как рекомендовал Владимир Николаевич.
— Помнишь, как Дезо накладывать через больную руку? — глядя на внука, хитро прищурился дед.
— Я вчера справочник по десмургии проштудировал, но попробовать было не на ком, — покачал головой Виктор.
— Надо было на мне, — выговорил ему Владимир Николаевич. — Или на самом пациенте. После операции обсудим. Выводите из наркоза, — попросил он у анестезиолога. — А руку придерживаем, придерживаем, — указал он санитарке.
В итоге он никому не доверил это и сам встал у стола, уперев локоть левой руки Терентьева себе в живот. Через несколько минут после прекращения введения пропофола Михаил открыл глаза и что-то промычал.
— Еще минут десять, — сказал анестезиолог, — и можно будет посадить, но с поддержкой.
Дед кивнул. Он собирался наложить сначала простую бинтовую повязку, крепко зафиксировав руку, а когда Михаил полностью придет в себя и сможет постоять — тогда поверх простого бинта пройти гипсовым.
— Не забываем валик из ваты под мышку, — напомнил он Юле.
— Обижаете, Владимир Николаевич, — и она показала ему на подоконник. Дед прищурился, увидел, кивнул.
Когда Михаил окончательно проснулся, его усадили на операционном столе. Владимир Николаевич не отпускал руку и командовал действиями накладывающего повязку Виктора.
— Сначала двумя турами плечо прихватываем и прижимаем… Теперь спереди проводим через ключицу назад и по спине выходим на левый локоть… Опять под мышку уходим направо, по спине наверх и опять локоть подхватываем… Теперь повтори еще раз всю конструкцию.
По второму кругу все получилось быстрей. Виктор наконец-то ухватил не понятую им еще в институте логику повязки Дезо и сделал все удачно.
Дед медленно отпустил левую руку, которую держал все это время, проверил, ходит ли плечо в стороны, нет ли провисания у предплечья. Все было крепко и надежно.
— Закончили, Миша, — он посмотрел снизу на сидящего на столе пациента. — Ложись теперь и жди каталку, отвезут в палату.
— Да я сам дойду, — не очень внятно, но смело сказал Терентьев.
— Нет уж, — запретил Владимир Николаевич. — Я тебе говорил про умные операции. Завалишься где-то в коридоре. А мы, между прочим, почти два часа тебя оперировали. Переделывать как-то не хочется.
Михаил понимающе кивнул и лег.
Деду помогли развязать халат. Он в дверях обернулся и сказал:
— Всем спасибо.
И все, кто был в операционной, на секунду оторвались от своих дел и синхронно ответили:
— И вам, Владимир Николаевич.
В ординаторской дед жёстко объяснил ему необходимость готовиться к операции в полном объеме, а не надеяться на то, что сестра знает технику всех повязок. Виктор виновато слушал его и понимал, что если бы сегодня вместо деда в операционной был Рыков, то бинтовать им пришлось, скорее всего, попросив санитарку раскрыть им перед глазами учебник по сестринском делу. И это было бы чертовски стыдно.
— Больше не повторится, — ответил он, когда дед закончил. — Одного твоего замечания мне всегда хватало, чтобы сделать выводы.
— То-то же, — дед накинул пиджак, висящий на кресле. — А где твой начальник? Ты вчера что-то на эту тему не распространялся.
— Категорию в округ повез, — вздохнул Виктор. — И знаешь, я эту работу читал. Так уж получилось.
— И там что-то такое, что тебе сильно не понравилось?
— Да ладно, дед, не хочу об этом говорить…
