— Снайперская, — с какой-то непонятной гордостью в голосе ответил Сергачев. Алексей, несмотря на полумрак, ясно представил, как сержант качает головой и кривит рот. — А еще говорят, что у нас стрелять никто не умеет. А тут через сопку за полтора километра — точно в «контрабаса»…
«Так он же случайно», — хотел вставить свои пять копеек Жданов, но решил лучше промолчать, помня о своих с ним отношениях. Аккуратно нащупав плитку шоколада, он вытащил ее из-под матраца; с лёгким раздражением почувствовал, что она стала мягкой. Аккуратно протянул руку к синим больничным штанам — в полумраке палаты движение было почти незаметным, — медленно сел и принялся их натягивать.
— Курить, Ждун? — спросил кто-то за спиной.
Жданов молча кивнул. Он был уверен, что услышит и продолжение «Я с тобой», но его не последовало. Тогда он встал с кровати и вышел в коридор, щурясь от яркого потолочного света.
Медсестры не было на посту — она что-то делала в перевязочной, и, хотя двери туда она оставила открытыми, видно ее не было; Жданов слышал только звяканье металла и шум льющейся воды. Тихими шагами он пересек коридор, вошел в туалет и закрылся в кабинке.
Из одного кармана достал шоколадку, из другого — пачку из-под сигарет с порошком, что он быстро зачерпнул пару дней назад из банки у сестры-хозяйки, когда помогал ей переносить грязное постельное белье на «прачку». Зачерпнул, особо не задумываясь над тем, а что же это такое — просто вдохнул воздух над банкой, поперхнулся какой-то жгучей остротой до рези в глазах, сунул руку в стеклянную неплотно прикрытую емкость и набрал примерно половину ладони. Деваться было некуда — и он сыпанул просто так в карман; пачку нашел потом, в урне, когда у кого-то из офицерской палаты кончились сигареты.
Алексей, помня злые прищуренные глаза Сергачева, в своем решении не сомневался и лишь надеялся, что у него все удачно сложится. Из того, что он услышал под дверью ординаторской, самым доступным вариантом было глотать что-то типа хлорки, завернув ее в фольгу. С марганцовкой или таблетками аспирина у него не вышло — достать нигде не сумел, — а вот с этим порошком, украденным в банно-прачечном комбинате, должно было получиться. Перележит немного, а там глядишь, и Сергачев дембельнется.
Он развернул шоколадку, стараясь не шелестеть фольгой. Слегка подтаявшая сладкая коричневая масса с орехами чмокала во рту; он прищурил глаза и наслаждался этими мгновеньями. Вчера прапорщик из соседней палаты сунул ему пару сотен и отправил в магазин за едой, в обмен на эту услугу предложив забрать сдачу. Ее хватило на маленькую плитку шоколада.
Скрипнула дверь. Несколько человек, шаркая тапками, вошли в туалет. Кто-то откашлялся, чиркнула зажигалка, потянуло дымком.
— …Он огромный был, метра два ростом, — опять услышал Жданов голос Сергачева, рассказывающего очередную историю. — Говорят, с Кавказа откуда-то. Их тогда еще призывали. Старались, чтоб служили подальше от дома. А они, конечно же, сразу в кучки сбивались, своих подтягивали, защищали. Вот он приехал в часть из учебки — а тут его земляки по полтора года отслужили. Они его сразу к себе поближе…
Алексей стал жевать медленней и аккуратней, чтобы случайно не привлечь внимание.
— …А он, между прочим, по боксу то ли мастер, то ли кандидат. И стал у молодых деньги забирать, сигареты, еду. Где-то сам кулаками мог, где-то земляки ему помогали. И так достал всех, что однажды сержант и парочка рядовых, когда в карауле были, решили ему «темную» сделать. Им для охраны складов давали дубинки, как у ментов — они его позвали типа поговорить, мешок на голову накинули и этими дубинками башку пробили. Он как-то до казармы дополз, земляки пару дней его прятали, а он все в себя не приходит и не приходит, только шевелится и иногда стонет. Ну, короче, они к медикам, а те его в госпиталь. Прооперировали, но он потом в реанимации умер, через день или два — потому что дебилы эти поздно слишком решили в медпункт обратиться…
Жданов проглотил остатки шоколада. Ему было интересно, чем закончится эта история, и он на пару минут забыл, для чего у него в руке сигаретная пачка с отравой.
— …Как только он умер — на следующий день к воротам части приехали несколько джипов с кавказской братвой из города. С автоматами. Искали этого сержанта и друзей его. Батяня-комбат сам к воротам выходил и приказал часовым стрелять без вариантов, если они к шлагбауму подойдут. А следователь лично сержанта забрал и спрятал в камере в комендатуре…
— Так чем кончилось-то? — спросил кто-то. Алексей узнал Гусева, рядового из артиллерийской части, попавшего в гнойную хирургию, потому что чайник на себя перевернул в столовой — и казалось Жданову, что не просто так литр кипятка ноги ему ошпарил…
— Да кто ж его знает, чем кончилось. Судили, наверное, сержанта. Он тогда на себя все взял, пацанов рядовых отмазал.
Кто-то смачно сплюнул. Полилась вода из крана на несколько секунд, потом мимо кабинки Жданова прошаркали ноги, хлопнула дверь — и стало опять тихо.
