Маша в причины не вникала. В гастрольной жизни и не такое случается. Конечно, не радовало то, что приходиться задерживаться, но Жанна ободряюще объявила, что от Краснодара до Ставрополя ехать чуть больше трёх часов, и обещала завтра всем дать выспаться. «Старики» для проформы побурчали немного, но на деле спокойно продолжали разминаться, разве что в гриме и полной боевой готовности. Хуже всего было местным малышам из танцевальной школы, которые томились у гримёрок, на лестнице и развлекали себя, как могли, телефонами, планшетами, попрыгушками через ступеньку и всяческой детской вознёй.
Концерт начался, и всё привычно завертелось, засверкало. Машу снова захлестнула волна безумной энергетики, сметая оставшуюся грусть. Когда же она снова увидит Алёшу? Да и что грустить?! Ведь он её любит! Любит! Любит! – хотелось Маше кричать радостно, и она лучезарно улыбалась, щедро дарила себя зрителям, влюблённая, летала над деревянными подмостками.
В перерывах между концертами и номерами Маша забегала в гримёрку и поглядывала в телефон, но Алёша пока не звонил. Маша не волновалась, чувствовала – он занят.
Один раз за сценой к ней подошла Ника. Она повернулась спиной к Маше и, подняв рукой беспощадно высветленные волосы, спросила:
– Посмотри, не расстегнулась молния сзади?
– Нет.
– Не пойму, похудела я, что ли… Платье болтается, – повела плечами Ника и вдруг спросила: – Слушай, Маш, а, правда, тот парень, что приезжал перед концертом, весь такой на христианстве подвинут? Типа даже в монастырь собирался?
– Да. – Маша поджала губы, уже собираясь жёстко пресечь праздное любопытство коллеги, но та лишь резюмировала:
– Облом. – И упорхнула к ребятам.
Маша удивилась и забыла об этом. Наверняка ей уже все косточки перемололи в труппе и ещё перемелют. Да и пусть! Машу переполняло счастье, и она готова была всем и всё прощать. Даже Юре его грубости и длинный язык. Вспомнив Катины слова о том, что он к ней неравнодушен, Маша в глубине души даже пожалела его.
А Юра как ни в чём не бывало громко шутил с ребятами, веселил публику уморительными интермедиями, и по возможности обходил Машу стороной. Лишь однажды, когда та выходила со сцены после очередного номера, он одарил её странной, победной улыбкой.
Если перед Юрой стояла цель – остальное было не важно. Все средства хороши в любви и на войне. И в жизни вообще, добавил бы Юра. Друзьям он всегда заявлял с самодовольной усмешкой: «Я – продажная сволочь» и считал это своим достоинством. Впрочем, умение вовремя «продаваться» уже многое принесло ему, простому парню с улицы. Кроме Маши. Юра был убеждён: женщина может считать, что влюбилась, чудачествовать, кричать о свободе и заявлять о своих правах, но на самом деле она стремится подчиняться более умному и сильному мужчине – тому, кто её выбрал. По-настоящему. Навсегда. А значит, надо было приучить её к себе и, в конце концов, заставить почувствовать, кто главный.
Он терпеливо дожидался, пока она «отойдёт» от своих взбрыков и игры в искупление грехов. И казалось, всё складывалось удачно – гастрольный тур станет прекрасным поводом переступить наконец затянувшуюся черту «дружбы», но внезапный соперник смешал карты. Теперь в Юре проснулся спортивный азарт – он получит Машу. И точка. Перед первым концертом Юра нежно подкатил к спортивной блондинке:
– Как настроение, звезда моя?
– Норм. Что, Юрка, прокатила тебя Александрова? – хмыкнула Ника, разогревая мышцы.
Юра прижал палец к губам:
– Тссс. Тут всё не так просто, – и широко осклабился, – никому не говори, но это игра.
– Какая ещё игра? – хрипловато поинтересовалась Ника. – По-моему, тебя откровенно послали.
Юра подошёл к Нике и приобнял её за талию:
– Детка, как тебе объяснить… У кого-то в голове мысли бродят извилистыми путями, у кого-то прямой дорогой. Шаг вправо, шаг влево – расстрел.
– Это у Машки, что ли? – захихикала Ника.
Юра с таинственным видом кивнул:
– Угу, у Машки. Так вот. Она мне проспорила и должна была за это охмурить фаната…
– А зачем фанатов охмурять? Они и так на всё готовы, – скривилась Ника.
– Угу. Но тут, понимаешь, я выбирал, кого. Чёрт знает почему, ткнул просто пальцем, и Машка кинулась завоевывать пацана. Как? Ты сама видела в Ростове.
– Да уж, с места в карьер. Все просто обалдели. Хотя он ничего такой, хорошенький, – оценила блондинка. – Я бы с ним тоже замутила.
– А зачем я буду уродов девочке подсовывать? – хмыкнул Юра. – Но Маша у нас актриса та ещё. Переборщила малёха. Короче, мы фэна этого разыграли, а он шизанутый оказался. Христианин и всё такое. Крыша вообще на паре гвоздей держится. В любой момент сорвётся.
– Да прям!
– Не веришь, сама спроси у Маши, христианин он или нет, – обиженно надул губы Юра. – Он, прикинь, даже в монастырь собирался. Крейзи не то слово! Только много с Машкой не болтай, ей типа стыдно. Мы с ней только что в гримёрке разговаривали. Она боится этого фэна и не знает, как от него отделаться. Прикинь, балда, дала ему телефон. Теперь хоть номер меняй.
– Точно балда.
