— Тамошняя публика, дѣйствительно, была очень благосклонна ко мнѣ, сказала она и какъ бы невольно добавила:- но положеніе провинціальной актрисы ужасно тяжело!…
— Не тяжелѣе все же, думаю, усмѣхнулся ея собесѣдникъ, — того креста который взялись вы нести въ военномъ госпиталѣ, среди умирающихъ и зараженныхъ, при всевозможныхъ лишеніяхъ и изнуряющемъ трудѣ?
— Ахъ, какъ можно! вскликнула горячо недавняя сестра:- тамъ о лишеніяхъ не думаешь, тамъ рядомъ съ трудомъ такое душевное спокойствіе… такое удовлетвореніе, примолвила она, безсознательно подчеркивая;- знаешь что ты нужна, что ты истинному дѣлу служишь и какъ въ семьѣ себя чувствуешь, среди братьевъ, всѣ тебя любятъ, радуются тебѣ…
Она оборвала вдругъ и отвела глаза въ сторону, будто говоря себѣ: "къ чему объ этомъ распространяться"! Ашанинъ качнулъ головой:
— Въ театральномъ быту приходится испытывать совершенно противоположное: не удовлетвореніе и братскія чувства, а терзанія и вражду… А все же васъ опять туда тянетъ?
— Тянетъ, Владиміръ Петровичъ! вырвалось неудержимо изъ устъ Настасьи Дмитріевны. И столько искренности и неожиданной наивной какой-то прелести сказалось въ эту минуту во всей ея наружности что въ вѣчно юной головѣ пожилаго красавца снова закопошилась мысль: а вѣдь по гаданію непогрѣшимой Варвары Аѳанасьевны выходитъ что никакая иная какъ эта "женщина" должна его вызволить изъ узъ фараонки"…
— И еслибы вы нашли возможность, говорила она между тѣмъ, — исполнить теперь то на что давали вы мнѣ нѣкоторую надежду два года назадъ…
Онъ не далъ ей договорить:
— Зависѣло бы это отъ меня, вы бы завтра приняты были въ труппу Малаго Театра. Но мы здѣсь лишенныя всякаго значенія пѣшки на шашешницѣ: слоны и ферязи орудующіе нашимъ злополучнымъ театральнымъ дѣломъ сидятъ въ Петербургѣ и будто единственно для того чтобы тормозить и придушивать все что можетъ служитъ преуспѣянію его… Вы не были тамъ у барона Каниппера?
— Онъ меня не принялъ, и меня въ его канцеляріи направили къ секретарю его, господину Ошмянскому.
— Который, въ свою очередь, какъ они всегда тамъ дѣлаютъ, направляетъ васъ ко мнѣ, зная напередъ что станемъ мы отсюда просить о принятіи васъ въ труппу, патронъ его сочтетъ непремѣннымъ своимъ долгомъ, въ виду все того же соблюденія экономіи, à tout prix, отказать вамъ въ этомъ наотрѣзъ, желчно выговорилъ Ашанинъ, оборачиваясь машивально въ то же время на входившаго въ эту минуту въ комнату камердинера своего Максима, маленькаго, юркаго и смѣтливаго малаго, съ птичьимъ лицомъ и плутоватымъ пошибомъ наружности слугъ старинныхъ французскихъ комедій, — un Frontin digne de son maitre, какъ говорилъ про него все тотъ же князь Щенятевъ… Онъ быстро подошелъ къ барину, сунулъ ему какое-то письмо въ пальцы и по одной игрѣ его физіономіи Ашанинъ догадался кѣмъ оно было ему писано.
— Извините, проговорилъ онъ, поспѣшно вставая и подходя къ окну прочесть письмо.
Оно содержало лишь нѣсколько словъ: "Два дня не видала. Если не можешь обѣдать, пріѣзжай непремѣнно сегодня вечеромъ. Жду отвѣта".
— Кто принесъ? спросилъ вполголоса Донъ-Жуанъ.
— Кухарка ихняя, отвѣтилъ еле слышно Лепорелдо;- говоритъ, весь вчерашній день проплакали ожидамши васъ.
— Хорошо, скажи что обѣдать не могу, а вечеромъ буду… непремѣнно, промолвилъ Ашанинъ, безсознательно повторяя подчеркнутое "фараонкою" въ запаскѣ слово. Но лицо его замѣтно омрачилось…
— Извините, повторилъ онъ, возвращаясь къ своему мѣсту противъ дивана на которомъ сидѣла его гостья.
— Не задерживаю ли я васъ? проговорила она, — у васъ дѣло, можетъ-быть…
— Ахъ нѣтъ, пожалуста! вскликнулъ онъ, какъ-то вдругъ страшно испугавшись что она "сейчасъ встанетъ и уйдетъ";- никакого у меня дѣла нѣтъ въ эту минуту, кромѣ вашего, и я весь къ вашимъ услугамъ.
— Что же мое дѣло, промолвила она печально, — когда я вижу изъ вашихъ словъ что нѣтъ надежды…
— Надежды никогда терять не надо, усмѣхнулся онъ;- представленіе о васъ мы во всякомъ случаѣ сдѣлать можемъ, а тамъ быть-можетъ и вывезетъ… У насъ на драматическія роли европейскаго репертуара исполнителей нѣтъ, а возобновить этотъ репертуаръ моя всегдашняя мечта… Вѣдь это просто позоръ: какой-нибудь антрепренеръ въ губернскомъ городѣ находитъ возможность поставить Марію Стюартъ, напримѣръ, а московская Императорская сцена не можетъ этого сдѣлать — сыграть некому!… Нашъ бытовой репертуаръ погубилъ у васъ цѣлое поколѣніе актеровъ, воскликнулъ съ горечью старый театральный энтузіастъ;- воспитавшись на Любимахъ Торцевыхъ да за Подхалюзнныхъ — пойдти, подымись на высоту Гамлета или Валленштейна! Геніальный актеръ былъ покойный Провъ Михайловичъ Садовскій, а вздумалъ попробовать себя въ Лирѣ, срамота вышла… Школа, традиція, воспитательное значеніе театра — все это у насъ сметено съ лица сцены, хоть сначала начинай!… Да что объ этомъ говорить! перебилъ онъ себя, проводя рукою по лбу, — не поможешь!.. Возвратимся къ вамъ, это гораздо интереснѣе. Мы будемъ просить о васъ отсюда, я уговорю это сдѣлать нашего здѣшняго набольшаго; но вамъ слѣдовало бы прежде самимъ заявить о себѣ…
