Обѣщаніе это оказалось не пустою фразой. Съ того дня въ ***скомъ театрѣ противъ общей до тѣхъ поръ "любимицы публика Фіоринской-Ларапиніеръ" образовалась и быстро разрослась многочисленная, состоявшая преимущественно изъ университетской молодежи, партія протестантовъ, которымъ присвоена была кличка Ларинцевъ, соотвѣтственно фамиліи молодой актрисы избранной ими предметомъ новаго поклоненія "за честное отношеніе къ реальной идеѣ въ искусствѣ", въ противоположностъ Фіоринской, тѣмъ же рѣшеніемъ разжалованной въ "представительницу старой буржуазной рутины". Верхи театра разражались теперь все чаще и чаще неистовыми плесками и кликами одобренія каждый разъ какъ Ларина выступала на сцену; ее вызывали при всякомъ удобномъ и неудобномъ случаѣ, вызывали по несчетному числу разъ и въ антрактахъ, и по окончаніи спектакля, и въ теченіе его, прерывая и нарушая сценическую иллюзію этими лихорадочными, насилованными восторгами; вздумали даже вызвать однажды когда она не принимала участія въ представленіи, во время одной изъ наиболѣе удававшихся Фіоринской сценъ въ Бойкомъ Мѣстѣ. Въ театрѣ произошелъ скандалъ. Бывшая "любимица" очень эффектно упала тутъ же въ обморокъ. Губернаторъ, присутствовавшій на спектаклѣ, послалъ полицію "вывести и переписать нарушителей порядка". Ихъ оказалось человѣкъ двадцать. Одного изъ посланныхъ исполнить губернаторское приказаніе полицейскихъ "помяли" довольно сильно. Составленъ былъ о семъ протоколъ и переданъ за рѣшеніе мироваго судьи. Мировой судья приговорилъ двухъ изъ "мявшихъ" къ трехрублевому штрафу, а остальныхъ освободилъ "за недоказанностью вины". Нѣсколько молодыхъ офицеровъ полка стоявшаго въ городѣ, остававшіеся вѣрными культу "божественнаго бюста" Фіоринской и возмущенные "оскорбленіемъ Ларинцами въ ея лицѣ артистки и женщины," не удержались въ свою очередь шикнуть ея "соперницѣ" въ первый разъ какъ выступила она за сцену послѣ "происшествія". Полковой командиръ отправилъ ихъ за этотъ поступокъ за недѣлю на гауптвахту. Но Ларинцевъ это не удовлетворило: они искали всякаго случая "заводить исторіи" съ "представителями грубой силы". Одна изъ такихъ "исторій" дошла чуть не до побоища… Деликатное военное начальство "въ виду сего" авторитетно "посовѣтовало" своимъ подчиненнымъ "воздержаться на время отъ посѣщенія театра и вообще публичныхъ мѣстъ". Наука такимъ образомъ восторжествовала надъ грубою силой… Остальные старовѣры Фіоринской-Ларапиніеръ изъ штатскихъ стушевались, со своей стороны, запуганные мѣстною "прессой" ставшей само собою на сторону науки и "честной" служительницы "реальной идеѣ въ искусствѣ".
