Но ей не удалось провѣрить ихъ: проѣзжавшій врачъ уже вернулся къ мѣсту своей службы, а мрачный передатчикъ письма умеръ нѣсколько дней спустя отъ воспаленія венъ… Въ самомъ же письмѣ не заключалось ни слова о способѣ какимъ оно доставлялось ей. Володя въ нѣсколькихъ строкахъ извѣщалъ сестру что онъ благополучно пребываетъ въ Вѣнѣ, гдѣ имѣлъ случай поступить учителемъ въ одно русское семейство, съ которымъ уѣдетъ по всей вѣроятности на зиму въ Италію. "Письмо твое изъ ***, говорилось далѣе (она отправила его чрезъ посредство Коробкина), въ которомъ ты сообщаешь о патріотическомъ (прилагательное это было въ подлинникѣ подчеркнуто) намѣреніи твоемъ поступить въ госпиталь за Дунаемъ, я получилъ и пишу тебѣ на всякій случай туда; отвѣчать же мнѣ если вздумаешь очень прошу не по почтѣ, дабы ты себя совершенно безполезно не компрометировала, ибо не сомнѣваюсь что гдѣ русская власть тамъ всѣ письма читаются. А такъ какъ особенныхъ оказій доставить мнѣ письмо частнымъ образомъ ты легко не найдешь, то и воздержись вообще отъ писанія. Впрочемъ, можешь и такъ поступить: напиши, вложи въ конвертъ съ адресомъ Василію Ивановичу Поспѣлову (значусь нынѣ подъ сею кличкой), а конвертъ вложи въ другой на имя Степана Михайловича Мурзина въ Москвѣ, и отошли опять-таки не по почтѣ, а если найдешь кого ѣдущаго прямымъ путемъ въ Москву, то съ нимъ. Тамъ пусть спроситъ Мурзина, его всѣ знаютъ, а онъ ужь найдетъ средство пересдать мнѣ письмо за границу, гдѣ бы я ни былъ." Настасья Дмитріевна воспользовалась указаніемъ и отправила "съ оказіей" отвѣтъ брату въ Москву на имя указаннаго имъ лица. Получилъ ли письмо Володя или нѣтъ, осталось неизвѣстнымъ, такъ какъ она затѣмъ до настоящей минуты не получала отъ него ни строчки и, по возвращенія ее въ Россію, узнала о судьбѣ его впервые изъ того что пришлось ей услышать отъ Прова Ефремовича Сусальцева.
— Ахъ, вѣчная для меня мука эта мысль о братѣ! говорила она теперь сочувственно и жадно внимавшему ей зятю;- я бы кажется полжизни отдала съ радостью еслибъ могла его спасти!
— То-есть, какъ это "спасти"? спросилъ недоумѣло тотъ, — конечно какъ еслибъ онъ рѣшился просить помилованія… такъ и тогда вѣдь…
Дѣвушка скорбно улыбнулась.
Развѣ такіе люди какъ онъ на это способны? Онъ въ свое вѣритъ какъ язычникъ какой-нибудь въ идоловъ своихъ… а если и пересталъ вѣрить, все равно, умретъ, а не сознается, самолюбіе!.. Нѣтъ, я объ этомъ и думать не могу… Но вотъ то что о немъ говоритъ Тоня, — это ужасно!.. И какой онъ педагогъ, чему онъ со всѣми этими идеями своими можетъ научить ребенка этой бѣдной доброй графини? Вѣдь это также безсовѣстно… испортить, отравить молодую жизнь… Самъ онъ пропалъ, зачѣмъ же чужихъ губить!… У меня все это не выходитъ изъ головы… И вотъ объ этомъ я и хотѣла бы посовѣтоваться съ вами, Провъ Ефремовичъ… Нельзя ли было бы его тамъ, за границей, пристроить къ какому-нибудь занятію, работу ему найти, а то что же это за бродячее, безцѣльное… позорное наконецъ существованіе! горячо воскликнула она, судорожно заламывая руки.
— Чего ужь хуже когда человѣкъ изъ себя дѣлать что не знаетъ! утвердительно закачалъ годовой Провъ Ефремовичъ, и прибавилъ подумавъ:- занятіе почему же, можно найти ему и за границей, и даже не то чтобы какимъ-нибудь ремесленникомъ, а по коммерческой части… Языки вѣдь онъ знаетъ?
— Такъ же хорошо какъ Тоня и я.
— И чудесно! Такъ вотъ я бы могъ предложить прямо: по нашему дѣлу, напримѣръ, постоянно требуются свѣдѣнія изъ Франціи и Англіи насчетъ новыхъ образцовъ, красокъ и всего прочаго. Какъ еслибъ онъ захотѣлъ этимъ заняться, я бы его на свой счетъ туда отправилъ, пусть бы поучился, а тамъ коммиссіонеромъ бы его назначилъ, и отъ другахъ фирмъ современемъ могъ бы онъ заказы получать. Не то что пропитаться, капиталецъ бы такимъ способомъ, и даже не въ очень продолжительное время, могъ бы зашибить Владиміръ Дмитричъ, жизнь свою навсегда обезпечить.
Настасья Дмитріевна привскочила даже на стулѣ отъ радости.
— Какъ мнѣ благодарить васъ за это, Провъ Ефремовичъ, какъ благодарить я ужь право не знаю! Это именно спасенье для него, исходъ… Я ему сейчасъ же объ этомъ напишу…
— По почтѣ! еще разъ испуганно воскликнулъ Сусальцевъ.
— Нѣтъ, невольно усмѣхнулась она:- тутъ есть, въ Москвѣ, одно лицо чрезъ которое я уже однажды переслала ему письмо…
— Смотрите, сестрица, и Провъ Ефремовичъ закачалъ годовой, — вы осторожнѣе съ этимъ народомъ, потому по нынѣшнему времени, сами знаете, кавардакъ у васъ по государству идетъ, путаница; кто вѣрный, кто измѣнникъ, разобрать даже трудно, такъ чтобы какъ-нибудь вамъ, да и мнѣ, не вляпаться во что-нибудь неподходящее?…
— Васъ я даже и не назову въ письмѣ, сказала на это дѣвушка, — скажу просто что дѣлаютъ ему такое-то предложеніе, а что отъ кого оно идетъ онъ узнаетъ въ послѣдствіи если будетъ согласенъ принять его… А насчетъ того человѣка чрезъ котораго я думаю писать, примолвила она, подумавъ, — то я не знаю имѣю ли я право сообщить вамъ его имя…..
