— Я вамъ скажу кто этотъ, вспомнилъ Павелъ Григорьевичъ:- у васъ въ уѣздѣ вдова старушка помѣщица жила, бездѣтная, — умерла недавно, — Слуцкая по фамиліи, рожденная Лупандина; такъ онъ ей племянникъ родной, и имѣніе отъ нея наслѣдовалъ, во владѣніе вступатъ пріѣхалъ изъ Петербурга. А графомъ сдѣлался года три почитай тому назадъ, по матери: Полька она была, послѣдняя въ родѣ, стало-быть… Только онъ какъ-то добился чтобъ ему ея фамилію съ титуломъ дозволили присоединить къ своей. Старушка Слуцкая разказывала мнѣ, помню, это очень подробно, да я забылъ… И не интересно впрочемъ… Ну-съ, а вотъ Свищовъ для чего къ вамъ явился, обратился онъ къ Троекурову, — куріозно!…
— Le général Suichof, усмѣхнулся Борисъ Васильевичъ.
— Да, засмѣялся и Юшковъ, — дѣйствительно, по фамиліи: свищъ. А знаете что ему нужно?
— Не знаю.
— Пари готовъ держатъ: въ мировые судьи баллотироваться вздумалъ, а не то и въ предсѣдатели управы.
— Вы полагаете?
— Посмотрите! Съ тѣхъ поръ какъ пріятель его Троженковъ провалился торжественно второй разъ на выборахъ и вся ихъ партія разбита въ пухъ и не смѣетъ головы поднять, благодаря вамъ…
— Отчего же мнѣ? запротестовалъ прерывая его Троекуровъ:- скажите, благодаря тому что вы у васъ четвертое трехлѣтіе предводитель и предсѣдатель земскаго собранія и что съ вами готовы служитъ всѣ порядочные люди въ уѣздѣ.
— А не будь васъ и вашего тузоваго положенія, засмѣялся старый морякъ, — при которомъ никто не почитаетъ для себя выгоднымъ быть съ вами въ оппозиціи, давно бы и я не сидѣлъ на своемъ консульствѣ, всѣ "порядочные люди" прогнаны бы были на чернякахъ на выборахъ, и въ управѣ распоряжалась бы на полной своей волюшкѣ извѣстная орда охочихъ до земскихъ денегъ. Нечего вамъ скромничать, довольно и того что сами вы никакой должности принятъ не хотите.
— Помилуйте, возразилъ весело Борисъ Васильевичъ, — я гласный, да и кандидатомъ къ вамъ подбаллотированъ на послѣднихъ выборахъ…
Онъ не успѣлъ докончить. Дверь изъ гостиной отворилась, и изъ вся, расшаркиваясь на ходу, выступили въ кабинетъ пріѣзжіе: Свищовъ, какъ интродукторъ, впереди, за нимъ графъ съ польско-русскою фамиліей.
Хозяинъ съ вѣжливою поспѣшностью всталъ и пошелъ имъ навстрѣчу.
— Графъ Петръ Капитоновичъ Синдецкій-Лупандинъ, вашъ новый землевладѣлецъ и согражданинъ, пылая горячимъ желаніемъ нвакомства съ вашимъ превосходительствомъ, какъ главнымъ представителемъ крупнаго землевладѣнія… а также, смѣю, сказать интеллигенціи въ нашемъ уѣздѣ, просилъ меня доставить ему случай… явиться предъ васъ, si j'ose m'exprimer ainsi, широко округляя руки произнесъ Свищовъ напыщеннымъ тономъ, въ которомъ чуткое ухо Троекурова тотчасъ же различило извѣстный оттѣнокъ шутовства, того что Франйцзы называютъ blague и что было ему всегда особенно ненавистно.
— Я не губернаторъ и не архіерей, ко мнѣ просто пріѣзжаютъ, а не "являются", медленно промолвилъ онъ, но съ такимъ оттѣнкомъ въ свою очередь что мгновенно "потерявшій контенансъ" Свищовъ отскочилъ отъ него и стремительно кинулся жать руку только теперь замѣченнаго имъ Павла Григорьевича Юшкова. — Очень радъ! сказалъ тутъ-же Борисъ Васильевичъ, протягивая руку "новому согражданину."
— Enchanté, промурлыкалъ тотъ, садясь въ кресло на которое указывалъ ему хозяинъ и, видимо, также не совсѣмъ увѣренный въ своемъ "контенансѣ".
