— Мамочка, душечка моя, говорила она не то плача, не то смѣясь, — вѣдь это же все отъ васъ у него, эта кротость, смиреніе, онъ вамъ настоящій сынъ! На что же вы сѣтуете?
Александра Павловна въ свою очередь прижала обѣими руками къ груди своей бѣлокурую головку дочери.
— Нѣтъ, Маша, нѣтъ, я въ его годы не такая была, я не объ одномъ Богѣ думала.
Она сложила пальцы и хрустнула ими судорожнымъ движеніемъ.
— И ужасно то что я не могу, я не въ правѣ… вѣдь правда, Маша, съ тревожною поспѣшностью прибавила она, — не смѣю упрекать его въ этомъ, потому всѣ мы, христіане, должны прежде всего о Богѣ думать. Но онъ, она вздрогнула опять, — онъ, прости меня Господи, онъ уже слишкомъ… И отецъ твой это видитъ, и это его мучаетъ, я знаю…
— Да о чемъ вы, maman, о чемъ? спрашивала тревожно Маша;- Вася очень чувствителенъ, за него сегодня этотъ молебенъ за Государя и то что разказывалъ Гриша очень подѣйствовало, это правда; ему, я понимаю, представилось что въ такой денъ эти гости, и музыка… Онъ былъ такъ настроенъ что это все могло показаться ему… грѣхомъ, и онъ ушелъ отъ него. Но все-таки я не вижу почему вамъ такъ безпокоиться, maman…
Александра Павловна тихо провела рукой по лбу:
— Не знаю, Маша; еслибъ я одна была у него, я можетъ-быть и не безпокоилась бы такъ. На все воля Божія, Онъ лучше знаетъ… Но Вася у отца единственный сынъ, и я понимаю что Борисъ не такого бы хотѣлъ въ немъ видѣть…
Она примолкла на мигъ, глянула безконечно нѣжнымъ взглядомъ въ глаза все такъ же колѣнопреклоненной предъ ней дочери, и чуть-чуть усмѣхнулась.
— Тебѣ бы надо было родиться мальчикомъ, Marie, а ему быть бы вмѣсто тебя. Ты была бы готова на всякую battle of life… [78] Ты говорила съ Гришей сейчасъ? спросила она почти безъ перерыва, съ видимымъ желаніемъ перемѣнить разговоръ.
— Говорила maman, да! отвѣтила дѣвушка, прямо глядя матери въ лицо.
— Что же онъ? спросила та какъ бы нѣсколько неувѣреннымъ голосомъ.
Маша широко улыбнулась:
— Онъ говоритъ что "выписался изъ больницы".
— Это что же значитъ, — развѣ онъ былъ боленъ въ Петербургѣ?
— Это онъ, мамочка, symboliquement parlant, и Маша совсѣмъ ужъ разсмѣялась;- это значитъ, то-есть, что онъ о той, вы знаете, больше не думаетъ.
— Это онъ самъ тебѣ сказалъ или ты объ этомъ начала? спросила ее поспѣшно мать.
— Я сказала ему что встрѣтились съ ней за границей.
— Ахъ, зачѣмъ ты, зачѣмъ?..
— Потому что и теперь, какъ и во всемъ, maman, я желаю знать ясно à quoi m'en tenir, твердо и отчетливо отвѣтила на это Маша.
Александра Павловна видимо хотѣла сказать что-то, но сочла неудобнымъ или несвоевременнымъ говорить: она только вздохнула и поднялась съ мѣста.
— Такъ иди къ Васѣ, поговори съ нимъ… Онъ тебѣ, какъ сестрѣ, больше можетъ-быть скажетъ чѣмъ матери, проговорила она дрожавшимъ слегка голосомъ…
Отдѣленіе дома занимаемое Васей Троекуровымъ и его наставникомъ состояло изъ трехъ комнатъ: первая служила "классною", слѣдующая за ней общею имъ спальней, а третья, въ сторонѣ, съ полками обширной библіотека по стѣнамъ и большимъ письменнымъ столомъ, занимавшимъ чуть не цѣлую треть ея, отдана была подъ кабинетъ Вячеслава Іосифовича Павличка. Онъ всѣ часы остававшіеся ему свободными отъ занятій съ его воспитанникомъ проводилъ за писаніемъ большаго историческаго сочиненія "Объ отношеніяхъ юго-западныхъ славянскихъ народностей къ Россіи въ теченіе первыхъ трехъ вѣковъ слѣдовавшихъ за эпохой апостольской миссіи Святыхъ Кирилла и Меѳодія".
Онъ только-что вышелъ изъ классной, гдѣ оставилъ Васю одного за книгой, и прошелъ къ себѣ, заперевъ за собой, какъ это было въ его обычаѣ, дверь на ключъ.
— Можно войти? громко спросила, не входя еще, Маша притрогиваясь къ замку двери въ классную.
— Это ты, Маруся? услышала она ласковый голосъ брата, — войди!
Она замѣтила входя что онъ поспѣшнымъ движеніемъ отпихнулъ, сложивъ, развернутую предъ нимъ книгу и всталъ въ ростъ предъ столомъ, какъ бы съ тѣмъ чтобы закрыть ее отъ глазъ сестры. Но дальнозоркій, быстрый глазъ Маши уже успѣлъ прочесть ея заглавіе: это было извѣстное Сказаніе о путешествіи инока Парѳенія ко Святымъ Мѣстамъ.
— Ты одинъ? спросила она, не подавая вида что замѣтила его маленькую хитрость.
— Одинъ, отвѣтилъ онъ, садясь опять и укладывая локоть на столъ такъ чтобъ опять закрыть имъ книгу отъ сестры.
— А Вячеславъ Іосифовичъ? спросила она.
Вася кивнулъ въ сторону кабинета.
— И заперся какъ всегда? засмѣялась она.
— Да, онъ говоритъ что безъ этого онъ работать не можетъ… Мама сейчасъ у меня была, началъ онъ тутъ же, съ какимъ-то, показалось ей, безпокойствомъ глядя за сестру.
— Да, она мнѣ говорила, я съ ней сейчасъ встрѣтилась;
