Тотъ, со своей стороны, отвѣчалъ на поклонъ ихъ небрежнымъ, чтобы не сказать грубымъ, движеніемъ головы.
— Ну что, позабавились у нашего магната? поспѣшилъ заговорить Троженковъ, обращаясь къ графу.
— Очень пріятно было, очень, отвѣчалъ тотъ, — почтенная семья и барскій домъ въ настоящемъ смыслѣ слова.
— Отъ вонючей свѣчки стараго помѣщичьяго плантаторства послѣдній огарокъ догораетъ, вотъ какъ вѣрнѣе могли бы сказать! злобно хихикнулъ на это "московскій браво".
— Странное сравненіе!
И графъ съ недовольнымъ видомъ высоко приподнялъ плечи.
— Нѣтъ, ваше сіятельство, нѣтъ, это въ точности такъ, господинъ этотъ деопотизмомъ старыхъ предразсудковъ своихъ и реакціонерствомъ имѣетъ самое пагубное вліяніе на весь здѣшній околотокъ; настоящій врагъ прогресса…
— Насчетъ вашего проекта — полнѣйшее фіаско, сказалъ Свищовъ, значительно взглянувъ на хозяина, — въ содѣйствіи своемъ отказалъ наотрѣзъ: сахаръ свой онъ и по шоссе повезетъ, а на общій интересъ ему наплевать.
— Потому гражданинъ великій! язвительно прошипѣлъ Троженковъ;- отъ него другаго и ожидать нельзя было.
— Это на счетъ чего же? спросилъ Петръ Капитоновичъ.
— Желѣзная дорога предполагается, имѣющая привести неисчислимыя пользы всему краю, но отъ которой не ожидаетъ для себя личной выгоды нашъ генералъ, значитъ, и не треба ея!..
Графъ насторожилъ ухо:
— Желѣзвая дорога? и генералъ Троекуровъ на все не согласенъ? Удивляюсь!.. Въ нашъ просвѣщенный вѣкъ каждая новая линія есть, такъ-сказать, новый проводникъ цивилизаціи… Я со своей стороны, господа, имѣю честь состоять нынѣ въ числѣ крупныхъ землевладѣльцевъ здѣшней мѣстности, и готовъ всегда… Такъ что еслибы вамъ по этому дѣлу нужна была, такъ сказать, рука въ Петербургѣ…
— Сильнѣйшею располагаемъ уже тамъ, сильнѣйшею, — и Свищовъ замигалъ обоими глазами;- согласіе отъ здѣшняго генерала требовалось единственно pro forma: обойдемся безъ него отлично.
— Я предложилъ, а тамъ какъ вамъ угодно будетъ, сказалъ на это графъ, видимо уколотый тѣмъ что его "рука въ Петербургѣ" оставлялась безъ вниманія.
Свищовъ, со свойственною ему фамильярностью, потрепалъ его по плечу:
— Спасибо намъ скажете что не почитаемъ нужнымъ воспользоваться въ настоящее время протекціей вашего сіятельства, не желая мѣшать за первыхъ порахъ дружеству вашему съ нашимъ магнатомъ… Планамъ вашимъ препятствовать не хотимъ, поймите деликатность! добавилъ онъ, понижая голосъ до шепота и лукаво подмигивая.
Петръ Капитоновичъ покраснѣлъ даже:
— Какіе планы, я васъ не понимаю? досадливо пробормоталъ онъ.
— Ну, ну, сіятельный, не притворяйтесь!.. Вѣдь и ты туда же, Степа? обратился онъ неожиданно къ Острометову.
— Что я?
— На счетъ культа красоты генеральской дочки, Маріи Борисовны… Губа-то у тебя не дура, братъ, почитаю обязаннымъ сознаться. Тиціановыхъ красавицъ напоминаетъ барышня, да и деньжищъ не малую толику отвалитъ въ приданое ей папаша. Такихъ невѣстъ въ Россіи много ли!..
Степа въ свою очередь изобразилъ недовольство на своемъ, сіяющемъ обыкновенно какъ мѣдный тазъ, лицѣ.
— У тебя всегда дурацкія шутки!..
Но Свищовъ продолжалъ гаерничать, какъ говорится, "во всю".
— А ну-ка, ну-ка, поклянись графу что не питаешь злокозненнаго намѣренія стать ему поперекъ дороги?
— Милостивый государь, позвольте, воскликнулъ выходя изъ себя Петръ Капитоновичъ, между тѣмъ какъ Степа растерянно хлопалъ глазами, не зная обижаться ему или радоваться мальчишеской выходкѣ стараго нахала.
Хозяинъ счелъ нужнымъ вмѣшаться.
— Не обращайте вниманія, господа, закивалъ онъ на Свищова, — не можетъ человѣкъ безъ того, зуда извѣстный, школьникъ и на шестомъ десяткѣ какой былъ студентомъ…
— Я полагаю, надо знать съ кѣмъ шутить можно, величественно отрѣзалъ на это Петръ Капитоновичъ. "И чорть меня понесъ сюда ѣхать!" проносилось у него въ головѣ.
— Ну, а насчетъ кормленія что же? спрашивалъ тѣмъ временемъ Свищовъ, какъ бы ничего не слыхавъ и не замѣчая.
И онъ побѣжалъ на встрѣчу слугѣ, входившему въ эту минуту въ комнату съ грудой тарелокъ и столовыхъ приборовъ.
Компанія усѣлась за столъ.
— Вина тащи больше, Ѳедька, вина! командовалъ "московскій браво".
— Не важное оно у меня, въ городѣ вашемъ лядащемъ купленное, извинялся Степанъ Акимовичъ, — а вотъ насчетъ вишневки, молвилъ онъ, направляясь къ одному изъ оконъ, на которомъ стояло нѣсколько засмоленныхъ бутылокъ этого напитка, — могу рекомендовать; настоящая наша хохлацкая, съ пидъ Пивтавы, запеканка.
— Давай, давай ее сюда, отличная штука!.. А старка [79] есть?
— И старка найдется, смѣялся Степанъ Акимовичъ, отправляясь къ шкафу и доставая оттуда новую бутылку.
— Восхитительно, упоительно! запѣлъ діаконскимъ басомъ Степа Острометовъ, ужасно, видимо, старавшійся изображать изъ себя въ эту минуту лихаго малаго.
Старка дѣйствительно оказалась отличною. Черезъ десять минутъ отъ нея не оставалось ни капли.
Ѳедька между тѣмъ внесъ, съ трудомъ держа въ рукахъ, и уставилъ на столъ блюдо съ огромнымъ кускомъ жареной говядины.
