Изъ ***каго уѣзда (отъ нашего корреспондента). Въ нашемъ богоспасаемомъ, съ немалыми претензіями на "аристократизмъ", углу (въ которомъ, впрочемъ, дѣйствительно многіе держатся еще упорно затхлыхъ понятій и склада жизни добрыхъ крѣпостническихъ временъ) чуть не состоялось на дняхъ нѣчто обѣщавшее повести за собою довольно печальныя, быть можетъ, послѣдствія, но къ счастію кончившееся пока ничѣмъ, или, по крайней мѣрѣ, очень малымъ, какъ говорится, благодаря вмѣшательству нашей уѣздной полиціи. Объ этомъ весьма загадочномъ впрочемъ до сихъ поръ происшествіи весьма много толкуютъ по здѣшнимъ весямъ. Въ общихъ чертахъ дѣло сводится къ тому, что между двумя весьма состоятельными, принадлежащими къ фалангѣ крупныхъ нашихъ землевладѣльцевъ лицами, изъ которыхъ одинъ еще очень молодъ, а другой постарѣе и гораздо починовнѣе, должна была произойти на дняхъ кровавая встрѣча, главную причину которой слѣдуетъ, какъ увѣряютъ, искать въ амурномъ совмѣстничествѣ. Amour, tu perdis Troie! сказалъ не даромъ французскій поэтъ. Предметомъ страсти обоихъ нашихъ уѣздныхъ рыцарей называютъ нѣкую молодую особу, дочь одного господина, занимающаго, такъ сказать, первую ступень нашей локальной іерархической лѣстницы и держащаго себя, въ силу ранга своего и богатства, чѣмъ-то въ родѣ божка или венгерскаго магната. Не извѣстно, насколько дѣйствительно поощряла вельможная дѣвица исканіе того или другаго изъ двухъ претендателей на ея руку, если и не обоихъ разомъ, такъ какъ и это бываетъ иногда въ обычаѣ прекраснаго пола. Но видно однако, что каждый изъ рыцарей нашихъ почиталъ себя въ правѣ разсчитывать на взаимность этой новой Елены Троянской, вслѣдствіе чего положили они рѣшить оружіемъ вопросъ о томъ, чье изъ нихъ чело должна окончательно наградить вѣнкомъ la dame de leurs pensées. День и часъ поединка былъ уже назначенъ, когда, какъ говорятъ, отецъ прекрасной, узнавъ случайно объ этомъ, поспѣшилъ обратиться, къ кому слѣдуетъ, перепугавшись скандала, невыгоднаго во всякомъ случаѣ для дочери его и его самого. Отъ соперниковъ отобраны были надлежащія въ сихъ случаяхъ "подписки"; тѣмъ и кончилась эта трагикомедія, о которой упоминаю здѣсь ради отсутствія всякихъ у насъ иныхъ, заслуживающихъ дѣйствительнаго интереса извѣстій. Въ такой странѣ, какъ наша (эти строки пристегнуты были сюда, въ видахъ все того же "общаго тона газеты", уже рукою самого ядовитаго агента Клейна), гдѣ общественная жизнь лишена всякихъ серьезныхъ задачъ, и мыслящія существа обречены влачить почти животную жизнь; и такого рода, увы, жалкія приключенія какихъ-то двухъ вздыхателей, собиравшихся уничтожить другѣ друга, по преданіямъ давно отжитыхъ временъ, изъ-за прекрасныхъ глазъ своей синьоры, могутъ, за неимѣніемъ лучшаго, служить предметомъ оживленныхъ толковъ въ этихъ нашихъ забытыхъ прогрессомъ "палестинахъ"!
Ѳирсовъ нервно сощелкнулъ пальцемъ pince-nez съ переносицы и швырнулъ вырѣзку наземь:
— Это изъ Троженковскаго Быкова идетъ! гадливо вымолвилъ онъ:- негодяй!… Не въ первый разъ отъ него эти пакости!
— Раздавить бы его въ ступѣ за это! пылко воскликнулъ въ негодованіи своемъ Пецъ.
— Стрихнина бы я ему за этакую штуку въ рецептѣ прописалъ, заявилъ со своей стороны комически докторъ, — да въ Сибирь, пожалуй, за то погонятъ дураки присяжные, а у меня и рука бы не дрогнула, ей Богу: міръ отъ зловреднаго бы животнаго избавилъ… Ну-съ, а только вотъ что: надо, чтобъ эта мерзость не дошла какъ-нибудь до Бориса Васильевича.
— Откуда же дойдетъ? газеты этой онъ не получаетъ, а мы съ вами докладывать ему объ этомъ конечно не станемъ.
Докторъ поднялъ съ пола вырѣзку и принялся опять ее читать:
— "Претендатели!" Разумѣются тутъ само собою этотъ пѣвецъ цыганствующій и графъ изъ петербургской министеріи… И этимъ будто чучеламъ наша Марья Борисовна надежды подавала! Станетъ она, этакая краля! Да и разъ-то всего на всего и видѣла она ихъ.
— А что у нихъ что-то вышло, объ этомъ ужь нѣсколько дней толки идутъ, замѣтилъ Владиміръ Христіановичъ.
— Слышалъ, можетъ, что и вышло дѣйствительно, такъ причемъ же тутъ Марья Борисовна! Да они, чортъ ихъ дери, понастоящему-то не то что думать о ней, а подошвы ея лизать не должны смѣть, выходя уже совсѣмъ изъ себя вскликнулъ толстякъ, все болѣе и болѣе разгораясь негодованіемъ.
— О комъ это вы? раздался за его спиной голосъ вмѣстѣ съ шумомъ отворившейся двери, и въ комнату вошелъ Борисъ Васильевичъ Троекуровъ.
Докторъ такъ растерялся, что не способенъ былъ произнести ни единаго слова въ отвѣтъ, и торопливо и неловко закинулъ за спину руку съ корреспонденціей Призыва.
— Здравствуйте, Владиміръ Христіановичъ, коротко проговорилъ вошедшій, подавая Пецу руку и обращаясь къ доктору:- я къ вамъ зашелъ за какими-то каплями, которыя вы обѣщали женѣ.
— Ахъ да, да, виноватъ, необычайно засуетился тутъ же докторъ, видимо ужасно обрадованный этою диверсіей:- нарочно вѣдь домой пришелъ за ними… да вотъ засталъ пріятеля и заболтался… Сейчасъ, сейчасъ, онѣ у меня тутъ въ аптечкѣ.
И онъ засѣменилъ своими короткими ножками по направленію сосѣдней комнаты.
