"Волкъ", какъ бы не слыхавъ сказаннаго и не обращая ни на кого вниманія, зашагалъ опять впередъ, небрежно помахивая палочкой.
Но пройти мимо самого "генерала" и притвориться, что не замѣтилъ его или не узналъ, было бы черезчуръ "нелѣпо", разсудилъ онъ, и, не доходя шаговъ пяти до Бориса Васильевича, снялъ шляпу, не замедляя шага и прищуриваясь какимъ-то невольнымъ морганіемъ вѣкъ на лѣсную чащу, зеленѣвшую по другую сторону моста, къ которому направлялся онъ.
— Пожалуйте сюда! услыхалъ онъ повелительный голосъ.
Онъ остановился, поводя глазами съ видомъ человѣка не увѣреннаго, что кличутъ именно его.
— Подойдите, я васъ зову, повторилъ Троекуровъ.
"Волкъ" двинулся еще на шагъ, поднося опять руку къ шляпѣ.
— Вы состоите у Владиміра Христіановича въ конторѣ въ должности письмоводителя?
— Такъ точно, отвѣтилъ онъ, какъ бы съ нѣкоторымъ удивленіемъ: ты, молъ, знаешь, такъ зачѣмъ спрашивать?
— Фамилія ваша Бобруйскій?
— Бобруйскій.
"Генералъ" обернулся къ старику:
— Онъ?
— Самый онъ и есть, какъ сказывалъ тебѣ, ваше превосходительство. Не одинъ я, вотъ сосѣдей спроси, указалъ старикъ на подошедшихъ крестьянъ, — всѣ тутъ слыхали, какъ онъ этто ономнясь расписывалъ.
— Чаво это?
— А на счетъ того самаго, что господа быдто на Царя убивцу выслали.
— Такъ, такъ, знамо тотъ самый. Безпремѣнно, баитъ, господское это дѣло, потому некому какъ имъ… Батюшка-Царь народъ изъ-подъ земли вырылъ, всѣмъ трактъ показалъ, землей одѣлилъ, такъ за эвто, молъ, самое господа извести его хотятъ, милостивца нашего, загалдѣли крестьяне.
Приземистый, кривой мужиченко подползъ подъ самое ухо Бориса Васильевича:
— Смутьянъ, ваше превосходительсгво баринъ, возмущалъ насъ поистинѣ!…
— Можетъ, самъ онъ изъ ихнихъ, изъ эвтихъ самыхъ некудашевъ, пробасилъ другой, взирая на "Волка" съ лютымъ лицомъ и неестественно вытягивая шею въ его сторону.
— Хорошо, вымолвилъ Борисъ Васильевичъ своимъ властнымъ голосомъ, подымаясь со скамьи:- не откажетесь подтвердить это, коли спросятъ васъ?
— Это, тоись, это же, батюшка?
— Исправникъ, слѣдователь, все равно, кому требоваться будетъ.
Крестьяне не успѣли отвѣтить. "Волкъ" браво выступилъ впередъ.
— Что это вы показывать будете? спросилъ онъ, поводя кругомъ искривившимися злымъ пламенемъ глазами.
Крестьяне какъ бы смутились на мигъ и подались назадъ, не отвѣчая.
— Чаво вы, испужались что-ли? выговорилъ укорительно все такъ же оставшійся сидѣть на скамьѣ старикъ:- при васъ говорилъ, сами сейчасъ предъ генераломъ показывали.
— Да что я говорилъ, дурачье? принялся вдругъ смѣяться "Волкъ", — сами болтали: "Баютъ, говорили, что царя господа извести хотятъ", — а я вамъ на это: "И я, говорю, слыхалъ, да только мало-ли что люди врутъ"…
— Нѣ… неправда твоя… Самъ объ этомъ зачалъ. Доподлинно сказывалъ, что господа… И про присягательную господчину тоже, и про все прочее таковое… заголосили кругомъ.
— Врете вы, олухи! протестовалъ со своей стороны обвиняемый.
— Подай, братъ, сюда лошадь! крикнулъ Троекуровъ державшему ее. — Вы во Всесвятское шли? обернулся онъ къ "Волву".
— Домой, пробормоталъ неувѣреннымъ голосомъ тотъ.
— Такъ я васъ довезу. Садитесь.
— Къ чему-жь это? я и самъ дойду… Для чего вамъ безпокоиться, ваше превосходительство! поспѣшилъ онъ принять тонъ, имѣвшій соотвѣтствовать подначальному положенію его относительно "патрона".
— Садитесь, говорю вамъ! повторилъ Борисъ Васильевичъ тономъ, въ свою очередь не допускавшимъ возраженія.
"Волкъ" быстрымъ взглядомъ обѣжалъ еще разъ окружавшихъ и молча вскочилъ въ кабріолетъ.
Троекуровъ сѣлъ подлѣ него, подобралъ вожжи.
— Пусти, спасибо!
Крестьянинъ, державшій лошадь подъ уздцы, отошелъ въ сторону.
— Прощай, Капитонъ… Сиди, сиди, ноги у тебя плохи! крикнулъ онъ владѣльцу избы, пытавшемуся подняться съ мѣста на прощаніе съ бариномъ, "генераломъ".
— До свиданія, ребята!
— До свиданія, батюшка, ваше превосходительство, счастливо оставаться! зазвучали хоромъ голоса^ закивали усердно крестьянскіе бороды и затылки.
Добрый конь понесся, плавно перебирая ногами. Мостоныя бревна гулко задрожали подъ ними… Дорога пошла лѣсомъ.
— Я, ваше превосходительство, заговорилъ вдругъ Бобруйскій, — никакъ не могу понять смысла того, что сейчасъ тутъ произошло. Я въ чемъ-то будто обвиняюсь, между тѣмъ какъ…
— Я съ вами не говорю, не далъ ему продолжать Борисъ Васильевичъ.
Онъ не глядѣлъ на него и правилъ, рачительно сдерживая иноходца на рытвинахъ и колеяхъ плохой лѣсной дороги.
"Задушить тутъ тебя сразу, а самъ въ лѣсъ"… промелькнуло опять въ мозгу "Волка". Но онъ тутъ же машинально дернулъ плечомъ и погрузился въ размышленія. "Попался, да не совсѣмъ еще. Разсчитаетъ, само собою, бѣда не большая: на первое время у этого Троженкова схорониться можно, а тамъ увидимъ… Вотъ если полиціи выдать думаетъ, такъ тутъ опять вопросъ: къ чему придраться могутъ? Разговоръ съ крестьянами — ерунда; на томъ и стоять буду, что они же говорили, а я только то и сказалъ, что дѣйствительно уже объ этомъ слышалъ, но что это, молъ, однѣ людскія враки".
