— Да что вы меня въ воровствѣ какомъ подозрѣваете! вскликнулъ тотъ, сверкая глазами.
— Сапоги долой, говорятъ вамъ!
Дикая натура "Волка" не выдержала. Быстрымъ, мгновеннымъ движеніемъ запустилъ онъ руку въ сапогъ подъ сгибъ голени… Что-то блестящее, металлическое сверкнуло въ немъ — и тутъ же звякнуло на полъ, выбитое кулакомъ кинувшагося на него сторожа.
— А-а, револьверъ, такъ и надо было ожидать, невозмутимо проговорилъ исправникъ.
— Разувайтесь, господинъ, коли сказываютъ, говорилъ между тѣмъ бравый служивый, стискивая "для предосторожности" кисть руки Бобруйскаго до боли.
Механикъ, вошедшій съ Молотковымъ, шагнулъ къ нему въ свою очередь, видимо возмущенный оказавшимся въ сапогѣ револьверомъ и готовый со своей стороны воспрепятствовать всякой дальнѣйшей попыткѣ виновнаго къ сопротивленію.
— Это не законно, я протестую! хрипѣлъ въ бѣшеномъ сознаніи своего безсилія тотъ.
— Выворачивай! скомандовалъ коротко исправникъ сторожу, между тѣмъ какъ Молотковъ, волнуемый самыми противоположными чувствами жалости, негодованія, брезгливости, отворачивался морщась къ окну.
— Пакетъ какой-то, ваше вскороліе! вскликнулъ сторожъ, отворотивъ голенище и запуская руку до локтя въ глубь одного изъ сапоговъ: — деньги, стало быть, доложилъ онъ тутъ же, вытаскивая оттуда и протягивая исправнику пачку ассигнацій, обернутую въ порванный лоскутъ носоваго платка.
Исправникъ взялъ ихъ и, обернувшись въ Молоткову:
— Не потрудитесь-ли пересчитать? сказалъ онъ, кидая пакетъ на близъ стоявшій столъ.
Молодой учитель, съ замѣтнымъ отвращеніемъ перекидывая ассигнаціи ногтемъ указательнаго пальца, перечелъ ихъ.
— Четыреста семьдесятъ пять рублей, выговорилъ онъ тихо и какъ бы чрезъ силу.
— Это ваши деньги? отнесся исправникъ къ Бобруйскому.
— Значитъ мои, коли у меня нашли, отрѣзалъ грубо тотъ.
— Это не резонъ, чуть-чуть усмѣхнулся исправникъ: — сейчасъ было заявлено, что вы пришли сюда "въ большой нуждѣ" и даже голодный.
— А съ тѣхъ поръ я могъ и получить, почемъ вы знаете!..
— Бумажка какая-сь, доложилъ въ это время сторожъ, шарившій въ другомъ сапогѣ.
— Покажи!
— Это былъ обрывокъ какого-то, наполовину вылинявшаго письма, нѣкоторыя строки котораго можно было однако прочесть безъ затрудненія. Затрудненіе, какъ могъ тотчасъ же въ этомъ убѣдиться исправникъ, заключалось въ ихъ содержаніи: онѣ не представляли никакого смысла и походили на какой-то безсвязный подборъ словъ, какія пишутся иной разъ для пробы новаго пера. "Шифръ", сказалъ онъ себѣ мысленно.
— Больше ничего? спросилъ онъ опять у сторожа.
— Ничего, а ни-ни, ваше вскородіе, отвѣтилъ тотъ, захватывая сапоги за подошвы и встряхивая ихъ, обернувъ голенищами 'внизъ.
— Позволите обуть, значитъ, опять? иронически и съ полнымъ уже хладнокровіемъ спросилъ "письмоводитель".
— Можете… А затѣмъ попрошу васъ передать мнѣ вашъ паспортъ:- вы говорили, что онъ у васъ гдѣ-то въ шкапу.
— Въ конторѣ, точно такъ… Могу свободно итти, или почтете сперва нужнымъ связать мнѣ руки назадъ, какъ мазурику? спросилъ "Волкъ" тѣмъ же хладнокровно глумящимся тономъ.
— Мы пойдемъ за вами, отвѣтилъ на это просто исправникъ, давая ему этимъ понять, что не считаетъ нужнымъ принимать съ нимъ какія-либо "экстраординарныя мѣры".
Слухъ объ "обыскѣ у письмоводителя" успѣлъ уже между тѣмъ разнестись по всему заводу. Цѣлая толпа набралась въ корридоръ, тѣснилась у дверей комнаты….
— Позвольте пройти, господа, говорилъ исправникъ, выходя изъ нея вслѣдъ за Бобруйскимъ, — и ничего любопытнаго нѣтъ, я попросилъ бы васъ разойтись.
Оттѣснились, но не послушались, и вся толпа длиннымъ хвостомъ потянула за направлявшимися въ контору лицами.
Извѣстное уже намъ свидѣтельство, выданное изъ Технологическаго Института бывшему студенту Бобруйскому, оказалось дѣйствительно въ шкапу въ числѣ конторскихъ бумагъ.
— Хорошо-съ, сказалъ исправникъ, укладывая его въ карманъ:- я попрошу васъ подождать меня здѣсь минуту.
— А мои деньги! вскликнулъ "письмоводитель".
— Онѣ будутъ переданы мною здѣшнему владѣльцу и, если окажутся дѣйствительно вашими, будутъ возвращены вамъ въ свое время.
— Это когда же, то-есть? крикнулъ "Волкъ".
Исправникъ не отвѣчалъ, обвелъ глазами комнату съ набившимся въ нее народомъ и вышелъ, направляясь къ дому. "Волкъ" въ свою очередь довелъ вокругъ себя взглядомъ звѣря, попавшагося въ клѣтку. "Уйти нельзя", это было для него ясно. Онъ презрительно ухмыльнулся; опустился на стулъ и, обернувшись на Молоткова:
— Папироску можете дать? уронилъ онъ высокомѣрно, будто одолжая его этимъ обращеніемъ къ нему.
Тотъ молча, стараясь не глядѣть на него, протянулъ ему свой портъ-сигаръ…
— Владиміра Христіановича нѣтъ, и я не могу сказать навѣрное, отвѣчалъ Троекуровъ на сообщеніе зашедшаго къ нему для этого исправника о результатахъ обыска, — но заранѣе поклясться готовъ, что найденныя вами деньги не похищены у насъ. Эти люди подкапываются подъ казначейства, но не таскаютъ платковъ изъ кармана. Во всякомъ случаѣ вопросъ о воровствѣ слѣдуетъ, мнѣ кажется, вовсе устранить. Онъ пришелъ сюда съ этими деньгами…
— И я то же думаю, кивнулъ утвердительно исправникъ.
