— А нужда и голодъ пущены были въ дѣло въ виду разжалобить моего добраго Пеца. Надо было ему усѣсться тутъ, найти надежный центръ, откуда могъ бы онъ раскинуть свою паутину…
— И не глупо придумано, усмѣхнулся его собесѣдникъ:- если его ищутъ, такъ менѣе всего, разсчитывалъ онъ, сунутся сюда…
— Во владѣнія такого извѣстнаго ретрограда, какъ вашъ покорный слуга, усмѣхнулся слегка Борисъ Васильевичъ:- это вѣрно. И дѣйствительно могъ бы онъ прожить здѣсь долго въ полной безопасности: мой добрякъ Пецъ въ восхищеніи былъ отъ его исправности и скромности. Да натура не выдержала, языка сдержать не могъ.
Троекуровъ передалъ о показаніи крестьянъ и о предварительномъ разговорѣ своемъ со старикомъ Капитономъ, умнымъ и степеннымъ домохозяиномъ, котораго онъ давно зналъ и любилъ и который со своей стороны питалъ въ "генералу" полное, такъ рѣдко теперь встрѣчаемое въ отношеніяхъ "народа" къ "господамъ", довѣріе.
— Спасибо вашему превосходительству, сказалъ исправникъ, — безъ вашего содѣйствія, на формальный спросъ, который нужно мнѣ будетъ имъ сдѣлать, крестьяне, пожалуй, не стали бы отвѣчать откровенно, а теперь имъ отказаться нельзя: я сошлюсь на то, что они вамъ говорили.
— Пожалуй. Вы человѣкъ новый въ уѣздѣ, они васъ еще не знаютъ. Ну, а мнѣ они съиздавна привыкли вѣрить… А впрочемъ они такого франта ни въ какомъ случаѣ покрывать бы не стали: не любитъ у насъ народъ этихъ некудашекъ.
— "Некудашекъ"? повторилъ вопросительно исправникъ. Борисъ Васильевичъ усмѣхнулся.
— Не слыхали до сихъ поръ? Удивительно мѣтокъ нашъ народъ на прозвища. Некуда итти, некуда дѣваться, ни на что негодный человѣкъ…
— Да, видно не долюбливаетъ онъ ихъ. Я, признаюсь, нѣсколько удивился даже поспѣшности, съ которою прибѣжалъ мнѣ объ этомъ донести сотскій изъ той деревни, прямо, помимо становаго…
— Тутъ все того же Капитона рука. Безъ ногъ ужь старикъ, еле движется, а все знаетъ, все видитъ и всѣмъ ворочаетъ тамъ… Когда вы заѣхали сегодня сообщить мнѣ объ этомъ, я разсудилъ, что я скорѣе, или вѣрнѣе, ближе узнаю отъ него всю подноготную, и просилъ васъ обождать меня здѣсь, пока самъ съѣзжу. Оказывается, что этотъ "некудашка" дѣйствительно подъ видомъ прогулки являлся уже нѣсколько дней сряду по вечерамъ въ деревню, прилаживался къ крестьянамъ и заводилъ издалека разговоръ о событіи 2 апрѣля, которое гораздо болѣе волнуетъ народъ, сказать кстати, чѣмъ это вообще могутъ думать. Норовилъ онъ поддѣлаться совершенно подъ негодующее чувство крестьянъ и страхъ ихъ за любимаго Царя, такъ что на первыхъ порахъ они относились къ нему какъ бы даже сочувственно. Ну, а затѣмъ онъ и началъ на тему "господскаго", будто бы, заговора "противъ Царя-Батюшки, желающаго-де надѣлить народъ остающеюся у помѣщиковъ землей, а господъ взять всѣхъ на жалованье". Тутъ они и насторожились; проповѣдь эта въ нашей мѣстности никакого успѣха имѣть не можетъ… И съ этой стороны, смѣю сказать, выговорилъ Борисъ Васильевичъ съ какою-то невольною гордостью, — мое почти двадцатилѣтнее пребываніе здѣсь не осталось безъ добраго вліянія. Что ни толкуй наши умники о прирожденномъ, исторически развившемся будто недовѣріи и недобрыхъ чувствахъ "мужика" къ "барину", я смѣло скажу, что это ложь, будь только баринъ настоящій, а не прощалыга-эксплуататоръ или не петербургскій верхоглядъ. Меня здѣсь знаютъ крестьяне на сто верстъ кругомъ и изъ-за ста верстъ приходятъ за совѣтомъ…
— И за помощью, Борисъ Васильевичъ, я это знаю, въ которой вы никогда не отказываете.
— Не отказываю, нѣтъ, потому что знаютъ, что я даю ее только тѣмъ, кто въ ней истинно нуждается, а дармоѣдовъ, норовящихъ сорвать "что изъ милости" у человѣка имущаго, гоню въ шею. И это народъ здѣсь понимаетъ и, позволю себѣ сказать опять, уважаетъ меня, можетъ быть, болѣе всего за то именно, что я никакимъ дряннымъ людишкамъ потачки не даю…
Онъ оборвалъ вдругъ, какъ бы застыдясь того, что такъ долго говорилъ о себѣ…
— Вы, говорите, нашли у него лоскутовъ письма какого-то шифромъ?
Исправникъ вынулъ этотъ лоскутокъ изъ кармана и протянулъ ему:
— Да, и такой же клочокъ оборваннаго газетнаго нумера отъ 3 апрѣля, — дня, то-есть, когда въ газетахъ сообщены были первыя извѣстія о покушеніи… Это конечно ничего не значитъ: онъ могъ, какъ и всякій другой изъ публики, купить экземпляръ газеты, гдѣ бы то ни было, изъ любопытства узнать подробности событія, всѣхъ поразившаго… но мнѣ что-то говоритъ, что купленъ онъ былъ въ Петербургѣ, а что слѣдовательно молодецъ этотъ прибылъ оттуда прямымъ путемъ въ нашу мѣстность.
— Очень можетъ быть, по времени сходится… Вы его увезете съ собою?
И глаза Троекурова заморгали.
— Непремѣнно.
— И?..
— Отберу показанія отъ крестьянъ, а его посажу, а затѣмъ сдамъ жандармамъ.
Борисъ Васильевичъ только кивнулъ.
— До свиданія, еще разъ благодарю, ваше превосходительство.
Исправникъ пожалъ протянутую руку хозяина и вышелъ.
