Въ конторѣ состояло все, по-прежнему. Бобруйскій, сидя у конторскаго стола, молча и сосредоточенно курилъ папироски одну за другою, безцеремонно вынимая ихъ изъ оставшагося лежать на столѣ портъ-сигара Молоткова. Молодой учитель, отвернувшись отъ него, барабанилъ машинально пальцами по стеклу закрытаго окна, предъ которымъ стоялъ. Въ душѣ его продолжало бороться чувство жалости съ воспоминаніемъ о непріятномъ впечатлѣніи, какое произвелъ на него "письмоводитель" при первой его встрѣчѣ съ нимъ у Владиміра Христіановича Пеца и объ одномъ случайномъ его разговорѣ съ нимъ на совмѣстной прогулкѣ по саду Всесвятскаго, въ которомъ "этотъ человѣкъ" — Молотковъ это еще тогда замѣтилъ, но пропустилъ безъ вниманія, — какъ бы старался вывѣдать, какихъ именно "убѣжденій" держится онъ, Молотковъ… Еще увеличившаяся толпа любопытствующихъ все такъ же наполняла комнату и сосѣдній корридоръ.
— Я прошу рѣшительно, господа, выйти отсюда, съ неудовольствіемъ выговорилъ исправникъ, входя:- Ваше присутствіе здѣсь совершенно лишнее… Не угодно-ли вамъ будетъ собраться ѣхать со мною? отнесся онъ къ своему арестанту.
— Куда это? спросилъ тотъ съ тою же опять презрительною усмѣшкой безобразныхъ губъ, которая давала его наружности какой-то особенно антипатичный характеръ.
— Пожалуйте! сказалъ на это исправникъ, движеніемъ руки показывая ему на дверь.
— Сила солому ломитъ, хихикнулъ "Волкъ" во весь ротъ, подымаясь съ мѣста:- будь по-вашему.
И онъ неспѣшнымъ, тяжелымъ шагомъ вышелъ въ корридоръ.
У крыльца стояла тройка подъ тарантасомъ исправника.
— Ваше высокородіе, подбѣжалъ къ нему и залепеталъ механикъ, свидѣтель при обыскѣ,- не прикажете-ли къ вамъ на козлы сѣсть? Дорога у насъ, куда ни ѣхать, скрозь лѣсомъ пойдетъ, такъ чтобы не вздумалъ на ѣздѣ-то выскочить и бѣжать.
— А что же, пожалуй, садись!..
"Волкъ" самъ между тѣмъ вскочилъ въ тарантасъ и разсѣлся, продолжая дымить папироской въ углу его, съ видомъ человѣка, собирающагося въ пріятное путешествіе и желающаго совершить его самымъ комфортабельнымъ образомъ.
Исправникъ сѣлъ въ свою очередь. Механикъ полѣзъ на козлы.
— Трогай!
— Куда прикажете? обернулся кучеръ.
— Въ деревню Бужарово. Знаешь?
— Я знаю, отозвался механикъ:- изъ воротъ направо.
— Кланяйтесь Владиміру Христіановичу, авось скоро увидимся, крикнулъ бравурно "Волкъ", подымая голову въ окну конторы, изъ котораго отворившій его Молотковъ глядѣлъ невеселымъ взглядомъ на отъѣзжавшихъ.
Тарантасъ покатилъ.
Dem bösen Geist gehört die Erde,
Nicht dem guten.
Степанъ Акимовичъ Троженковъ стоялъ на крыльцѣ своего дома въ Быковѣ, готовясь сѣсть въ поданную ему телѣжку и ѣхать по своимъ кабакамъ, когда хорошо знакомыя ему старыя дрожки покойной тетки графа Снядецкаго-Лупандина, въ которыхъ совершалъ теперь свои путешествія по окрестнымъ весямъ пріятель его Свищовъ, вкатили на дворъ, и самъ онъ, завидѣвъ издалека еще хозяина, замахалъ ему поспѣшно шляпой съ видомъ человѣка, имѣющаго сообщить важную, нетерпящую отлагательства новость.
Троженковъ, велѣвъ своей телѣжкѣ отъѣхать отъ крыльца, къ которому подкатывалъ экипажъ гостя, торопливо въ свою очередь сбѣжалъ со ступенекъ къ нему.
— Случилось что? спрашивалъ онъ не то съ любопытствомъ, не то съ какою-то невольною тревогой, объяснявшеюся сильно озабоченнымъ, чтобы не сказать мрачнымъ, выраженіемъ лица московскаго "браво".
Тотъ соскочилъ съ дрожекъ своихъ наземь, подхватилъ его подъ руку и, подымаясь съ нимъ вмѣстѣ опять вверхъ по ступенькамъ крыльца, зашепталъ ему на ухо многозначительно и угрюмо:
— Нарочно къ тебѣ изъ города свернулъ, предупредить въ случаѣ, что ты тутъ можешь быть замѣшанъ…
— Что такое… въ чемъ замѣшанъ? повторилъ Троженковъ дрогнувшимъ голосомъ.
Свищовъ оглянулся, нагнулся еще ниже къ самому его уху:
— Этотъ твой-то, изъ Москвы, что собиралъ деньги на студентовъ…
— Ну?..
— Забрали!
Троженковъ поблѣднѣлъ:
— Жандармы?
— Исправникъ вчера вечеромъ изъ Всесвятскаго привезъ.
— Въ острогъ?
— Извѣстно.
— Съ чего это?
— Не знаю. Фактъ только тотъ: привезъ и посадилъ… А ты надуть меня вздумалъ намедни: "въ Воронежскую, молъ, губернію, на родину свою отправился". А онъ во куда затесался: въ самому магнату на заводъ!
— Такъ я почемъ же зналъ! Какъ сказывалъ онъ мнѣ, такъ и я тебѣ…
— Ври больше!..
— Да ты говори настоящее, заметался Степанъ Акимовичъ:- видѣлъ ты его самъ что-ли?
— Гдѣ-жь самъ! Говорю, вчера привезли, а я только сейчасъ ѣздилъ туда… Сторожъ управскій, Ефимъ, передавалъ…
— А съ чего-жь Ефимъ этотъ его знаетъ, того?
— И не знаетъ онъ его совсѣмъ, а только видѣлъ, какъ пріѣхалъ съ "какимъ-то" исправникъ, а отъ кучера исправникова узналъ, что "съ завода съ генеральскаго". "Повезъ, говоритъ, его сначала на квартиру жандармскаго подполковника, да того дома не было:' уѣхалъ въ кому-то въ гости въ деревню. Слѣдователя тоже въ городѣ нѣтъ. Такъ онъ его въ острогъ и сдалъ отъ себя"… И какъ описывалъ его съ лица Ефимъ, никто это другой, какъ онъ.
