– А ты у нас, значит, туда же, вроде барина: «Принеси! Подай!».
– Да не будь ты занудой! – поднялся из-за стола. – Тебе не идёт! Идём лучше, ко мне в комнату, музыку слушать!
Стремительно направляясь в свою комнату, не заметил, как тётя Света слегка поманила пальцем чуть отставшую девушку.
– Я сейчас, только схожу кое-куда! – крикнула вслед Игорю.
– Нехороший он, Игорёк-то наш! Негодяй, одним словом! А ты… Ты хорошая, вижу, девонька! Только не оставайся с ним наедине! – нервно теребя чистенький кружевной передничек, вещала дальняя родственница. – Ты думаешь, первая, кого он к себе приводит? – Вздохнула. – Приведёт, и часами торчат в его комнате! Родителей жалко! Сутками на работе, а этот вон что! Уроки прогуливает…, – вздохнув, кивнула в сторону комнаты. – Скажи всё, сама же виноватой останусь! Кричать станут: «Как допустила?».
– Ясно! – в ответ, на удивление женщины, спокойно и уверено отозвалась девушка. Она считала себя достаточно сообразительной, прекрасно понимая, что именно стоит за предостережениями тихой женщины. Но тогда и предположить не могла, как аукнется это её самоуверенное «ясно». Прошло несколько месяцев. Для тёти Светы знакомая Игоря стала желанным, постоянным гостем в доме. Ни одноклассники, ни родители по-прежнему не знали, не догадывались об их дружбе. Как, впрочем, и серьёзная женщина в конторке на первом этаже. Игорь умудрялся незаметно провести девушку и мимо её недремлющего ока. Как-то однажды, домработница, как сообщил Игорь, отправилась по своим делам на весь день. Девушка бродила по огромной квартире. Из чистого любопытства оказалась в спальне родителей приятеля. Примерив, роскошный пеньюар матери, присела у зеркала. Стала распахивать одну за другой шкатулки с драгоценностями. Золотые увесистые советские украшения, – гайки и погремушки, – так презрительно называла такие украшения её мать, – составляли большинство содержимого шкатулок. Ей самой мама с раннего детства объясняла и показывала, что, по-настоящему является драгоценностью, а что, – просто, – штамповкой. Наконец, бархатная тёмно-лиловая коробочка с усилием открыта. Пара серёг с крупными сапфирами легла на ладонь. Не медля, она надела их.
– Ах, вот ты где? – Игорь остановился в дверях спальни. Затем восторженно: – Ничего себе! Красиво! Тебе идёт! Где взяла?
– Здесь, в ящичке!
– Что-то я раньше… Мать никогда не надевала!
– О-очень дорогие! Бешеных денег стоят! Антиквариат! Смотри! Это сапфиры! Сколько же здесь карат? А по периметру – осколки бриллиантов! Нет, скорее всего, это не осколки! В антиквариате осколков не бывает!
– Тебе-то, откуда знать?
– С детства немного разбираюсь! – не отрывая взгляда, не замечая оскорбительного тона, пристально разглядывала серьги в ушах. – А ты думал, что я…, – любуясь своим отражением в зеркале, осталась довольной. Затем выпрямилась, слегка повертела головой.
– Вот у мамы моей, отец ей…, – осеклась, взглянула в лицо Игорю. Молодой человек ничего не слышал. Не отрывая восхищённых глаз от девушки, напрягся, что-то соображая.
– А хочешь, я тебя угощу виски?
– Виски? Слышать, слышала, а пить… Типа водки, или самогона?
– Типа, – передразнил, – спорим, не пила в жизни? Сантори-виски, настоящие, из Японии?
– Ну, так тащи! Угостимся! – Игорь с готовностью удалился.
Девушка внимательно осмотрела комнату. Она тоже росла в достатке, с детства у неё было всё, и даже больше того, чего не было, да и не могло быть у других детей. Но не подозревала, думать не могла, что есть другая сторона в этой, такой непростой, жизни, – положение в обществе. Звучит старомодно. Читала об этом у классиков. Современное равенство? Фигушки! Неправда! Она давно, ещё в детстве поняла, – по-прежнему в стране есть и бедные, и богатые! Только пути и средства достижения этого самого богатства разные. Например, взять её отца…
– А вот, прекрасная гейша, и Сантори-виски! – Игорь внёс небольшой фарфоровый поднос. На нём два хрустальных широких стакана, розеточки с красной и чёрной икрой. Поставил на туалетный столик. Галантно склонив голову, предложил стакан с тёмно-золотистой жидкостью.
– Мерси! – Сделал маленький глоток. Внезапно, всё закружилось, поплыло. – Что это?… – Свет погас.
Кто-то, очень грубо, нетерпеливо тряс за плечо.
– Барыня – я! Пора! Просыпайтесь!
Она пыталась вскочить. Резкая боль внизу живота заставила вскрикнуть, сесть. Растерянно, почти затравленно, огляделась. При виде своей наготы в зеркале напротив, – ойкнула, прикрылась руками. Почувствовав что-то густое и липкое, опустила глаза, – кровь. На ногах, на простыне широкой кровати.
Игорь стоял напротив. Вначале заржал. Затем, самодовольно, нагло улыбнулся. Не пытался утешить. Демонстративно, чуть склонив голову на плечо, с противной улыбочкой откровенно рассматривал её.
