На экране появились сотни глаз, носов, губ. Как-то из этого всего нужно было выбрать похожие. Давид прикрыл глаза. Лицо было прямо перед ним.
– Эта, – он выбрал прическу.
– Волосы такие же светлые, как здесь, или прическа совпадает, а цвет волос другой?
– Светлые. Как здесь.
– Хорошо. Глаза. – Эксперт начал щелкать мышкой.
– Вот. Взгляд такой же. – Он прищурился и приблизился к монитору. – Да, такой же, – повторил Давид.
– Нос.
– Обычный. Не знаю, как у всех. Не выделялся.
– Смотрим.
– Давайте этот, – с сомнением выбрал Давид.
Эксперт открыл элементы с нижней частью лица, и Давид скоро остановился на нужном. Они добавили уши, поиграли с высотой лба и подбородка, еще немного осветлили волосы, и Давид откинулся на спинку стула, чтобы рассмотреть портрет издалека. Он не улыбнулся, но улыбнулись его глаза.
– По-вашему, на сколько процентов этот портрет похож на нападавшего?
– На восемьдесят.
– Прям на восемьдесят? А что не так?
– Все так. Только этот будто добрый слишком.
– У вас хорошая память.
– Не сказал бы. – Давид не сдержал ухмылки.
Лиза ждала завершения процедуры на диванчике. В этот момент ее отвлек звонок от Крис, как всегда без повода, просто чтобы поболтать. Лиза взяла трубку.
– Да, – почти шепотом произнесла она, стараясь не привлекать внимания.
– Привет! Чего шепчешь?
– Сейчас не очень удобно говорить. Перезвоню?
– Прям совсем не можешь?
Лиза бросила быстрый взгляд на криминалиста, который продолжал работать с Давидом, и, выделив себе несколько минут на разговор, вышла в коридор.
– Расскажи, как ты там? Как твой новый парень?
– Все, давай, пока.
– Да ладно-ладно. Расскажи, Лиз. Он что-то вспомнил еще?
– Сложно сказать. Видел чье-то лицо во время гипноза.
– Гипноза? – Крис как-то нервно рассмеялась. – Ничего себе способы! Вы теперь паранормальные следователи?
– Ты все шутишь. Сейчас любые способы вернуть ему память – нормальные. Кстати, мне нужно отдать тебе ключи.
– Ключи? Лиз, живите сколько нужно, я же сказала.
– Нет, мне неудобно перед тобой.
– Сейчас все равно не сезон для сдачи, поэтому не обижай меня и живи. Как у вас с Давидом? Я серьезно.
– Перестань. Давида поселили в отель, у Комитета с ними контракт.
– В какой отель?
– На Брамса.
– Тебе оттуда было бы еще ближе.
– Издеваешься. Я больше не возьму трубку от тебя.
– Ладно, не обижайся.
– На тебя это все равно не действует.
– Ты права. А почему он в отеле? Ничего себе сервис для потерпевших! Так можно было?
– Крис, это же не типичная ситуация и он не просто потерпевший, а важный свидетель, которого нельзя потерять. Коган принимает любые меры, чтобы раскрыть серию.
– И что, до сих пор не объявились родственники?
– Не объявились, но мы нигде информацию не даем, а по пропавшим без вести он не подходит ни под одно описание.
– Слушай, – протянула Крис. – У меня есть девочка, занимается бегом, так вот она какой-то там специальный корреспондент, работает на правительство.
– Не вздумай! – перебила ее Лиза.
– Ты не дала мне договорить! Я не собираюсь ей ничего рассказывать, но, может, мы просто дадим его фотку, вдруг она знает какие-то ходы-выходы? Я хочу помочь. Представь, если твой Давид какой-нибудь миллионер!
– Ты меня не слышишь, Крис? Никаких корреспондентов!
– Ну все-все, хорошо, я поняла. Чего ты раскричалась?
– Я надеюсь, я могу тебе доверять?
– Лиз, ты что? Конечно. Но если вдруг…
– Нет!
– Просто знай, что у меня есть контакт.
– Лучше бы я этого не знала.
– Ладно, подруга, мне пора. Приходи бегать завтра на стадион, тебе надо выпустить пар, а то злюкой ты стала с этим расследованием. И удачи тебе в экспериментах над пациентом, – пошутила Крис.
– И тебе над собой. Не бережешь свои ноги.
– Все нормально у меня с ногами. Ну давай, жду завтра в семь.
– Давай. Попробую выбраться, – сказала Лиза, отключилась и вошла обратно в кабинет.
– Мы закончили.
– Давид, подождите меня снаружи.
Давид послушно вышел.
– Я отправлю Вишневскому на служебку, – сказал эксперт, не отрываясь от монитора. – Вам распечатать?
– Да. Вы говорили восемьдесят процентов. Это много? Часто такое бывает? – Каблуки невысоких удобных туфель застучали по полу.
– Не сказать чтобы часто, но бывает. Обычно дети хорошо составляют, они умеют замечать детали, память еще не забита ненужными вещами вроде неоплаченных квитанций, заканчивающегося бензина в баке. Мы в этой суете уже не замечаем, какие у кого носы и разрез глаз.
Старенький принтер медленно печатал составленный Давидом фоторобот и отрывисто выкатывал бумажный лист: сначала показалась часть прически, лоб, потом глаза, переносица. Что-то до боли знакомое выдавал этот принтер. Лиза взяла в руки лист. Ее лицо резко залилось алым. Мозг отчаянно отказывался верить в то, что она видит. Но это не монтаж, это не фотография, это фоторобот, составленный со слов жертвы… На Лизу смотрел когда-то самый близкий человек. Немного, как раз на те двадцать процентов, непохожий на Яна.
– Вы уже отправили?
– Да.
– Проклятье, – еле слышно процедила она.
– Что-то не так?
– Нет, спасибо, все хорошо, – она попыталась улыбнуться, но вышло очень неестественно.
