Вечером, они смотрели фильм. Мелодраму, с красивой историей любви и печальным концом. Тень смотрела на экран с умилением, ее глаза были полны слез. Ворон же чувствовал, как в нем поднимается волна ненависти. Хотелось выключить телевизор, разбить его вдребезги, хотелось сбежать от этого фальшивого мира, и от этой фальшивой любви.
Но он оставался. Он оставался и наблюдал, как идеальный мир постепенно пожирает его душу. Он чувствовал себя марионеткой, чьи нити дергают невидимые руки. И это пугало его больше всего на свете.
Перед сном, он смотрел на Тень. Она лежала рядом с ним, в постели, такая красивая и безмятежная. Ворон чувствовал, как в нем рождается ненависть. Ненависть к этому миру и ненависть к себе, за то, что он позволил себя обмануть. Он ненавидел ее, за то, что она такая идеальная, такая правильная, такая не настоящая. Он смотрел на ее идеальное тело, чувствуя отвращение.
— Я люблю тебя, — шептала Тень обнимая Ворона.
Он ничего не отвечал. Лишь отворачивался и смотрел в потолок. Видел там трещины. Тонкие, едва заметные трещины в этом идеальном мире. Трещины, как знаки надежды. Надежды на то, что этот кошмар когда-нибудь закончится. Надежды на то, что он когда-нибудь снова почувствует вкус крови. И что он, возможно, еще сможет остаться собой.
Идиллия треснула. Как тонкий лед под ногами, она рассыпалась на мелкие, бессмысленные осколки. Случайность, или, может, закономерность — Ворон не знал, да и не особо стремился понять. Просто в одно из этих “идеальных” утр, когда Тень, словно заводная кукла, готовила ему завтрак, он увидел его. На мгновение, всего лишь на долю секунды, но этого хватило, чтобы мир перевернулся с ног на голову.
В отражении начищенной до блеска кастрюли, он увидел себя. Не того, идеального мужчину, что ходил по этому идеальному миру, а того, настоящего Ворона, что был запятнан кровью и безумием. Он увидел свои шрамы, свою тьму и свои глаза, полные ненависти и отчаяния. Образ промелькнул, как искра и исчез, оставив после себя лишь мучительную пустоту.
После этого, мир начал трещать по швам. Ворон видел тени на стенах, которых там не должно было быть, слышал шепот, доносящийся из ниоткуда, чувствовал запах гнили, просачивающийся сквозь цветочные ароматы. Он больше не мог притворяться, не мог терпеть эту фальшивую идиллию.
Ворон молча ушел в кабинет, и, закрыв за собой дверь, начал рыться в ящиках стола. Там, среди идеальных бумаг и идеально заточенных карандашей, он нашел ее. Старую фотографию. На ней был изображен он, в возрасте лет десяти, с грязным лицом и огромными, испуганными глазами. Рядом с ним, стоял высокий, крепкий мальчишка, с мрачным, злобным выражением лица. Петр. Его мучитель.
В этот момент, мир вокруг него поплыл. Стены кабинета закружились, пол начал уходить из-под ног. Ворон почувствовал, как его затягивает в какую-то темную бездну. Он закрыл глаза и провалился в сон.
Он снова был маленьким мальчиком, на грязной улице своего родного города. Чувствовал холод и голод, страх, который сковывал его тело. Он снова видел, как Петр издевается над ним, как бьет его, унижает. Он чувствовал ту боль, которую он испытывал в детстве, ту ненависть, которая росла в его сердце с каждым днем.
Ворон открыл глаза и увидел Тень. Она сидела на краю кровати, смотрела на него с каким-то странным, то ли сочувствием, то ли сожалением. Ее глаза светились в темноте, как два изумруда, ее губы были тронуты легкой, соблазнительной улыбкой.
— Что с тобой? — ее голос звучал как шелест шелка.
Ворон молчал. Он смотрел на Тень, видя в ней отражение своих собственных желаний и кошмаров. Он хотел ее, как никогда прежде, хотел утопить свою боль в ее теле, и почувствовать хоть какое-то забытье.
Ворон грубо схватил ее за руку потащив к себе. Она не сопротивлялась. Она всегда была готова. Он толкнул ее на кровать, и впился в ее губы жестким, голодным поцелуем.
Сорвав с нее шелковый халатик, начал целовать. Он впивался в нее зубами, оставлял на ее теле красные следы. Она отвечала ему тем же, кусала его шею, царапала его спину. Их тела переплелись, дыхание стало тяжелым и прерывистым.
Он вошел в нее резко. Тень вскрикнула — ее тело содрогнулось от наслаждения. Они двигались быстро и жестоко. Стонали, кричали и сминали простыни, словно пытались ухватиться за остатки разума. Он чувствовал ее вкус, терпкий и сладковатый.
Оргазм накрыл их обоих, унося с собой все остатки здравого смысла. Ворон чувствовал, как его тело горит, как его душа изнывает от боли.
Он отстранился от нее, посмотрел с ненавистью. Ненавидя ее за то, что она была всего лишь отражением его собственных желаний. Ненавидя себя, за то, что позволил себе утонуть в этом безрассудном удовольствии.
— Что ты видишь? — спросила Тень, и ее голос звучал так же ласково, как и прежде.
— Ничего, — ответил Ворон, — Только тьму.
Он поднялся с кровати, начал одеваться. Чувствовал, что должен бежать, должен уйти из этого фальшивого мира, должен вернуться к своей тьме — своему безумию, должен найти правду, должен найти себя.