– Держи, красавчик, и оставь нас вдвоем. У меня к нему дело деликатного свойства.
– Еще бы! У таких, как вы, других и не бывает, – ядовито заметил хозяин. – Но все же хотелось бы знать, когда он намерен заплатить за причиненный ущерб.
И глазом не моргнув, Куинни задрала юбки, обнажив толстую молочно-белую ляжку с подвязанным к ней зеленым сафьяновым кошельком. Хозяин охнул и отвел взгляд.
– Это то, что вы называете пенсией по старости, миленький, – фыркнула толстуха, доставая банкноту. – Держи и беги скорее вниз, пока я не сломала твою ручонку, – проворковала Куинни нежно. – И пришли сюда чайник кофе, два сырых яйца и кружку крепкого портера.
Хозяин проворно выскочил из комнаты. Бентли с трудом приподнялся на локте и прохрипел, указывая трясущимся пальцем на кучу одежды на полу:
– Подай мне пиджак. Я расплачусь с тобой, Куинни, а потом ты уберешься отсюда.
Комната вдруг закружилась перед глазами, и он был вынужден опять рухнуть на подушку.
– Я не уеду без вас, мистер Би: когда-то вы сделали для меня доброе дело, и старая Куинни этого не забыла, – она подсунула руку ему под плечи и усадила. – Может, попробуем прогуляться по комнате, а?
– Убирайся, черт тебя побери! – проворчал Бентли. – Я в неприличном виде.
– Ах, держите меня трое! – воскликнула Куинни в притворном ужасе. – Пощадите мои деликатные чувства!
Вскоре Бентли сидел, полураздетый, на краешке кровати. Комната уже почти не качалась.
– Да, видок у вас неважнецкий, мистер Би, – протянула она. – Но горячая ванна, чистая одежда и лекарство от старушки Куинни – и вы снова станете прежним красавцем.
Бентли закрыл лицо руками. Он покидал Чалкот в такой спешке, что даже смены белья не захватил. Ну и зрелище он будет представлять собой, когда появится дома в несвежей одежде, заросший щетиной, в облаке перегара! Фредди и видеть его не захочет!
Словно прочитав его мысли, Куинни указала на саквояж возле двери и гордо заявила:
– Я все упаковала сама, никто и не заметил. Правда, бритву забыла. Потом Милфорд прислал кучера и приказал отвезти меня сюда, прямо как знатную даму. Конечно, мы потратили целый день, пока вас отыскали.
Бентли поднялся наконец на ноги, а Куинни подошла к двери и крикнула, чтобы принесли ванну и горячей воды. Примчалась запыхавшаяся служанка с подносом, и Куинни в мгновение ока приготовила кружку какой-то адской смеси и чуть не насильно заставила Бентли выпить. Принесли сидячую ванну, следом за ней – несколько медных жбанов с горячей водой. И среди всей этой суеты она и ругала, и уговаривала его.
– Сколько уже вы в загуле-то? Из Чалкота вы уехали два дня как. Бедненькая миссис Ратледж просто вне себя.
Два дня? Где, черт возьми, он был все это время? Бентли смутно помнил, что прилично выиграл в каком-то состязании по боксу, а потом проиграл все деньги в затянувшейся на всю ночь игре в кости, но кроме этого не помнил ничего.
– Черт возьми, мне и правда нужно домой.
Куинни, поставив перед ванной ширму и затолкав за нее Бентли, пропыхтела:
– Да уж, что правда, то правда, мистер Би. Ведь она уезжает, а миледи очень тревожится из-за этого.
Бентли замер.
– Кто уезжает?
– Миссис Ратледж, эта худышка. Ее служанка притащила с чердака дорожные сундуки, и они вдвоем упаковывают вещи. Собираются выехать на рассвете.
Бентли страшно расстроился – а чего еще он мог ожидать? – и признался:
– Что ж, придется смириться с этим. У нас с Фредерикой была договоренность…
Куинни фыркнула:
– Это у вас, возможно, договоренность, а ваша жена ждет ребенка, и ей нужен муж, который помогал бы его растить!
Бентли застонал и шагнул в ванну:
– Не береди рану, Куинни, умоляю тебя!
– Она заперлась в своей комнате и проплакала целый день, – безжалостно продолжала Куинни из дальнего угла комнаты, встряхивая его одежду, привезенную из дома. – И не ела ничего, – добавила она с тяжелым вздохом. – Бедненький ребеночек родится крошечным, словно бельчонок.
Ребенок. Боже мой, она говорит о ребенке!
А голос Куинни стал еще суровее:
– Поэтому я сейчас упакую ваши вещи, мистер Би, и вы отправитесь с ней мириться, чего бы вам это ни стоило.
– Попробую, – буркнул Бентли, проворно намыливая тело.
Он знал, что не может продолжать пить, не причинив себе серьезного вреда. Может, все дело в возрасте, а возможно, просто надоело, но он больше не мог ни сбежать от себя куда глаза глядят, ни совершить какой-нибудь действительно дикий поступок. К тому же далеко ли он сбежал на этот раз? Черт возьми, да он даже за пределы Оксфордшира не выехал!
Однако два дня пьянства не изгладили из памяти последнее пожелание Фредди. Но если сделать то, о чем она просила, брата он потеряет, а если не сделать, останется без жены. Только теперь он осознал всю сложность ситуации.
