Чтобы не оставаться наедине со своими вопросами, она стала проводить дни в компании Кема и Хелен. С Кемом у нее было очень много общего, ей доставляли удовольствие беседы с ним. За ужином они с увлечением говорили и спорили о политике и истории, пока Хелен не начинала зевать, а Бентли – бросать на них сердитые взгляды.
Хелен тоже тепло относилась к ней. В Чалкоте имелись арендаторы, и молодой миссис Ратледж нужно было всех посетить, а кроме того, следовало бы поприсутствовать на занятиях детей. Для Джарвиса наняли гувернантку, а с обучением леди Арианы Хелен пока справлялась сама. Дважды в неделю Хелен преподавала латынь ученикам постарше, и вскоре Фредерике тоже пришлось включиться в эту работу. А через несколько дней после приезда ее пригласила на чашку чая Джоан Роудс, чье величественное поместье Белвью соседствовало с Чалкотом.
Сначала все шло очень хорошо. Белвью оказался внутри еще красивее, чем снаружи, а дети Роудсов – отлично воспитанными. Около часа Фредерика и хозяйка поместья болтали о садоводстве, рукоделии и других женских делах, но вскоре гостья заметила, что Джоан что-то хочет сказать, но не решается. Когда пришло время прощаться и, поставив чашку на стол, Фредерика рассыпалась в благодарностях хозяйке, та вдруг заметила:
– Знаете, а ведь мы с вами почти ровесницы.
– Простите, не поняла? – взглянула на нее Фредерика в недоумении.
Джоан покраснела и, поднимаясь со стула, чтобы проводить Фредерику до двери, проговорила:
– Извините. Я имела в виду Бентли и себя. Между нами разница в возрасте составляет всего несколько недель.
– А-а, – протянула Фредерика, так ничего и не поняв.
Но Джоан вдруг страшно смутилась и добавила:
– В детстве мы были практически неразлучны, часто тайком убегали из дому и устраивали разные проказы. Больше детишек нашего возраста вокруг не было.
Фредерика попыталась улыбнуться, хотя все еще не понимала, о чем это она.
Уже взявшись за дверную ручку, Джоан сказала:
– Неудивительно, что, когда мы стали старше, люди думали… предполагали, что мы с ним станем близки.
Фредерика удивленно вскинула брови:
– А что, разве это не так? Я видела вас вместе, и мне показалось, что у вас очень хорошие отношения.
Но Джоан покачала головой:
– Да. Мы действительно просто друзья. И родственники.
Фредерика улыбнулась и накинула на плечи шаль:
– Что может быть дороже преданной дружбы между членами семьи? Я очень надеюсь, что вы с Бентли будете близки до конца своих дней.
При этих словах Джоан обняла и поцеловала Фредди:
– Теперь мне понятно, почему Бентли так сильно любит вас.
– Разве он любит меня? – удивилась Фредерика.
Лицо Джоан озарилось улыбкой, и она убежденно сказала:
– Конечно! Я всегда знала, что чувствует Бентли. Обычно так бывало задолго до того, как он сам это осознавал. Можно мне называть вас кузиной? Буду рада, если мы с вами подружимся. И если у вас возникнут какие-то вопросы – о чем угодно, – обещайте, что обратитесь ко мне.
Ей, наверное, следовало бы воспользоваться случаем и расспросить Джоан о прошлом Бентли, но Фредерика так смутилась, что лишь поцеловала ее и попрощалась. Слова новой родственницы были для нее чем-то вроде проблеска надежды, но глубоко задумываться над этим не хотелось.
После посещения Белвью она с еще большим рвением стала находить себе занятия в Чалкоте. Послеобеденные часы Фредерика часто проводила в детской или гуляла в саду с детьми. Маленький Джарвис и Мэдлин были такими забавными, что в их компании она гораздо меньше скучала по дому. У Джарвиса были серьезные, как у отца, глаза, но смеялся он так же заливисто, как его дядя. Мэдлин, несмотря на то что была очень удивлена, когда обнаружила Фредерику в постели своего дядюшки, быстро привязалась к новой тетушке. Крошка Эмми, которой не исполнилось еще и трех месяцев, и та во весь свой беззубый рот улыбалась дяде. К слову сказать, все дети обожали Бентли и старались при малейшей возможности заманить его в детскую, где Мэдлин каталась на нем верхом, дергала за уши, как за поводья, или лазила по карманам, а Джарвис демонстрировал своих оловянных солдатиков или предлагал поиграть в шахматы.
Особенно дружен был Бентли с Арианой – обращался с ней скорее как с другом или ровесницей. Девочка и впрямь была не по годам взрослой. Фредерика не могла не заметить, что младшие дети были совсем не похожи на старшую сестру, и только через некоторое время узнала, что Ариана – дочь лорда Трейхорна от первой жены, которая трагически погибла и о которой никто, даже сама девочка, никогда не вспоминал. Судя по сплетням, которые Дженни принесла из людской, Хелен была гувернанткой Арианы после смерти ее матери. Девушка обучалась в специальной школе в Швейцарии, а потом в Вене, изучала психиатрию. Все это выглядело весьма загадочным. Может, Ариана страдала каким-нибудь заболеванием? Но в семье об этом не говорили, поэтому Фредерика не решилась расспрашивать.
