Жизнь текла спокойно и без неожиданностей, пока однажды утром Фредерика, проснувшись, не обнаружила, что Бентли не ночевал дома. Циферблат каминных часов было невозможно разглядеть во тьме, и, накинув халат, она подошла к окну и приоткрыла штору. Светало. Где же, черт возьми, ее муж? Может, опять заснул в Желтой гостиной?
Встревожившись не на шутку, Фредерика сунула ноги в домашние туфельки и, стараясь не шуметь, спустилась по лестнице. Было слышно, что в кухне уже принялись за работу: разводят огонь, снимают с полок кухонную утварь – но в остальных помещениях все еще было тихо. Добравшись до гостиной, она с удивлением заметила, что дверь ее приоткрыта, и, распахнув ее шире, вошла в слабо освещенное помещение.
У нее потемнело в глазах от представшей взору картины: ее муж обнимал у камина служанку. Она услышала его негромкий смех и увидела, как девица, притворно возмущаясь, изображала, что пытается вырваться. Бентли же в ответ наклонился и смачно поцеловал ее в губы.
Должно быть, Фредерика вскрикнула. Служанка встрепенулась и, взглянув через плечо Бентли, отпрянула от него.
Фредерика зажала рот рукой, почувствовав приближающийся приступ рвоты. Что было после этого, она почти не помнила. Должно быть, выбежала из комнаты, бросилась к лестнице, а за спиной громыхали тяжелые сапоги Бентли. Расстояние между ними быстро сокращалось. Вот он окликнул ее – в его голосе слышалась мольба – но Фредерика и не подумала остановиться. Он лишил ее даже той крошечной опоры в жизни, которую она имела. Слезы обиды жгли глаза. Какая же она дурочка! Ведь это так предсказуемо! Бентли Ратледж по своей природе не способен хранить верность. Ну на что она надеялась?
А служанка? Совершенно непривлекательная, громогласная, с развитыми сверх меры формами. Это она все время ворковала при Бентли, а за глаза называла утеночком. Фредерика ее знала, но, видимо, недооценивала.
Его шаги приближались.
– Фредди! – прозвучало резко и угрожающе за спиной.
Она успела захлопнуть за собой дверь, когда Бентли уже взбежал по лестнице, и повернула ключ в замочной скважине. Он в ярости принялся трясти дверную ручку, та не поддалась, и тогда он несколько раз саданул по двери кулаком, яростно взревев:
– Открой эту проклятую дверь, Фредерика! Сию же минуту!
Она бросилась ничком на кровать и громко, чтобы было слышно через массивную дубовую дверь, крикнула:
– Убирайся ко всем чертям, Ратледж!
На этот раз он с такой силой пнул дверь, что она едва не поддалась.
– Открывай, или, клянусь, я вышибу эту чертову дверь, и сюда сбегутся все обитатели дома!
Это ее напугало. Характер характером, но англичане не одобряли вульгарной демонстрации эмоций, как ей было хорошо известно.
– Фредди! – Дверь уже ходила ходуном, аж петли дребезжали. – Черт тебя возьми! Не вынуждай меня идти на крайние меры!
Фредди утерла слезы, заставила себя встать и подойти к двери. Бентли влетел в комнату, как только ключ повернулся в замочной скважине, и так широко распахнул дверь, что она с грохотом ударилась о стену. Захлопнув ее, он уставился на Фредерику и прорычал:
– Черт возьми, женщина, никогда больше не делай этого! Не смей запирать дверь моей собственной спальни!
Своей скользящей походкой хищника он пересек комнату, и, чтобы не показывать испуга, она повернулась к нему спиной, но когда он прикоснулся к ее плечу – осторожно, но решительно, – быстро развернулась и влепила ему пощечину.
– Не смей ко мне прикасаться!
Она увидела, как вспыхнули гневом его глаза. Ухватив ее за руку, он прохрипел:
– Ах вот ты как, португальская колдунья! Не желаешь даже выслушать меня!
Она попыталась было ударить его еще раз, но на сей раз Бентли перехватил ее руку, а Фредерика едва подавила желание плюнуть ему в лицо и лишь процедила:
– Если ты хотел этим сказать, что я не бледная английская моль, то ты прав! А если надеешься, что я буду стоять в стороне, пока мой муж лапает служанок и выставляет меня на посмешище, то ох как ошибаешься!
– Черт возьми, Фредди, ты все не так поняла! – в гневе воскликнул Бентли.
– Черта с два! – Я что, слепая? Или ты принимаешь меня за дурочку?
Бентли замотал головой, и ей на мгновение показалось, что в глазах его промелькнул страх.
– Позволь мне хотя бы объяснить… – попросил он уже тише.
Она вскинула голову и прошипела:
– Никаких объяснений слушать я не желаю! А теперь, если в тебе осталось хоть что-нибудь от джентльмена, Бентли Ратледж, вон отсюда! Уйди и оставь меня в покое. Я плохо себя чувствую. И ты мне противен.
– Ах вот как… Ну что ж…
Она почувствовала, как он ослабил хватку, убрал руку с ее плеча, а потом услышала, как за ним тихо закрылась дверь. Ею овладела такая безнадежность, что она бросилась на кровать и разрыдалась. Казалось, у нее сейчас разорвется сердце. Да и как ему не разорваться, если она по наивности отдала его Бентли Ратледжу, а тот его растоптал.
