Бентли вернулся на место и опять погрузился в задумчивость, а Кем поставил перед женой чашку и легонько поцеловал в макушку.
– Ты сегодня что-то рано поднялась, любовь моя.
– Разве можно было спать, когда наверху учинили такой скандал? – пожала она плечами в ответ, хмуро взглянув на деверя. – Что стряслось, Бентли?
Тот коротко обрисовал ей ситуацию и, к его чести, не стал ничего приукрашивать, лишь заключил:
– Глупость какая-то… Стоило ли вообще обращать на это внимание?
Хелен бросила на него осуждающий взгляд:
– Ты считаешь, что это в порядке вещей? Позволь тебя разочаровать: если Фредди тебя простит, значит, считай, тебе повезло. Мне просто интересно, почему ты это сделал?
– Почему? – вскинулся Бентли. – Конечно, не для того, чтобы досадить своей жене, если ты это имеешь в виду!
– В самом деле? – усмехнулась Хелен. – Ты в этом уверен? А на мой взгляд, это выглядит именно так. Ни один мужчина в здравом уме не станет лапать служанку, если любит и уважает свою жену. Тебя что-то не устраивает в твоей семейной жизни?
Бентли фыркнул:
– Признаться, Хелен, я начинаю думать, что Кем прав: ты читаешь слишком много книг по этой самой… психо… как ее там… Словом, этих твоих толстых черных книг. Зачем так углубляться? Ничего особенного не произошло.
Глаза Хелен грозно сверкнули:
– Возможно, ты перестал бы потакать своим низменным желаниям, если бы побольше внимания уделял своей жене. Я вот уже несколько дней наблюдаю, с каким обожанием смотрит на тебя Фредерика, чего не скажешь о тебе.
Бентли расхохотался:
– Здесь ты ошибаешься. Я своей женой не пренебрегаю, уж в этом будь уверена, дорогая.
Хелен чуть отодвинулась от стола и жестко заметила:
– Позволь кое-что тебе сказать. Для нормального брака требуется нечто большее, чем задирать жене юбки по несколько раз в день и ублажать ее на скорую руку.
– На скорую руку? – возмутился Бентли. – Дорогая Хелен, не могу ничего сказать о своем брате, но я, будь уверена, умею кое-что получше, чем ублажать на скорую руку…
Граф вскочил со своего места и воскликнул, с отвращением бросая на стол салфетку:
– Довольно, черт возьми! Ладно Бентли, я уже давно не обращаю внимания на его высказывания, но ты, Хелен! Я потрясен. Мы не будем продолжать разговор на эту тему.
– Отлично! – заявила его жена, отодвигая стул. – В таком случае я ухожу, а ты сам объясни ему это, Кем. Это скорее твоя обязанность, чем моя, хотя я и не понимаю, почему ты ждал почти тридцать лет, чтобы выполнить ее. И позволь напомнить: не всех можно купить за пару серег или ожерелье.
Хелен круто развернулась, прошуршав шелком цвета аметиста, и быстро покинула комнату, оставив братьев тупо смотреть на ее нетронутую чашку кофе.
В комнате повисла зловещая тишина. Наконец ее нарушил Бентли, хлопнув в ладоши.
– Ну, братец, давай-ка объясняй то, что должен. Что-нибудь на тему «Как сохранить гармонию в браке»?
Граф откинулся на спинку стула и признался:
– Будь я проклят, если знаю. Могу сказать с уверенностью лишь одно: моя жена в ярости, завтрак мне испортили, и весь день наверняка пойдет кувырком.
Бентли кивнул и предложил:
– В таком случае, может, нам взять двуколку и отправиться в Чатем? Откровенно говоря, Кем, мне кажется, Хелен будет выглядеть потрясающе в новых сапфировых серьгах. Поверь, тебе они потребуются, особенно если ты склонен ублажать ее на скорую руку.
Сидя в подушках и все еще не в силах справиться с яростью, Фредерика вдруг услышала скрип приоткрываемой двери, которую она забыла запереть. Сердце екнуло в надежде, что это возвратился Бентли, чтобы упасть на колени и молить о прощении. Но это был, увы, не он, а та самая служанка, кажется Куинни. В руках у нее был поднос с сухим печеньем на тарелочке и чашка горячего чая. Фредерика была настолько ошеломлена, что лишилась дара речи.
Куинни тоже выглядела несколько смущенной, но тем не менее, поставив поднос, сказала:
– Да что такое-то, миссис Ратледж! Незачем вам распускать нюни.
Фредерика возмутилась:
– Распускать нюни? Да как ты смеешь!
Куинни как ни в чем не бывало заявила:
– Вы беременны, это видно каждому, у кого есть глаза. А в таком положении дамочки становятся слезливыми и раздражительными. Вот я и решила приготовить вам чаек. Сама принимала такой в свои веселые денечки, такой готовлю обычно и для миледи: во время беременности она, бедняжечка, страх как страдает от газов.
Фредерика скомкала в кулаке носовой платок, не желая плакать в присутствии этой женщины, и холодно произнесла:
– Извините, я вас не понимаю.
Служанка, избегая смотреть ей в глаза, взяла чайную ложку и принялась размешивать чай.
– Я понимаю, что не должна говорить об этом, мэм, но то, что вы видели сегодня утром в гостиной, совсем не то, о чем вы подумали. Мистер Би всего лишь пытался польстить моему самолюбию, и не больше того, – она пожала плечами и положила на место чайную ложку. – Он, конечно, поступил легкомысленно, но такой уж он человек, наш мистер Би: сначала делает, а потом думает, да и то не всегда.
