Фредерика улыбнулась и одарила его обещающим взглядом, а окончательно потрясла, когда, постанывая от предвкушения, провела ладонями по внутренней стороне его бедер.
– Остановись, Фредди, – едва слышно прохрипел Бентли.
Но это не входило в ее планы. Наоборот, она наклонилась к нему так, что ворот ночной сорочки широко распахнулся, явив его взору тяжелые покачивающиеся груди. Тем временем ее руки скользнули выше, а подушечки больших пальцев принялись поглаживать промежность, отчего пенис Бентли словно зажил собственной жизнью. Казалось, кто-то засунул в его брюки двуствольный дуэльный пистолет. Но когда ее руки скользнули еще выше и она принялась поглаживать возбужденный ствол, чуть сжимая, сквозь ткань брюк, Бентли даже испугался, что может не сдержаться и оскандалиться прямо в одежде.
– Фредди, любимая, – попросил он хрипло, поймав ее руку, – лучше подожди меня в постели.
Она бросила на него лукавый взгляд:
– А что, если я не могу ждать?
Бентли закрыл глаза и пробормотал:
– Позволь мне хотя бы раздеться, а потом, милая, клянусь, все будет так, как ты захочешь.
Это Фредди не устраивало. Она чуть приподнялась, закинула руку ему на шею и завладела губами. Медленными плавными движениями ее язык вторгся к нему в рот и принялся ласкать его глубины. Потом, присев на корточки и улыбнувшись, она прошептала, поигрывая застежкой его брюк:
– Я не хочу ждать, пока ты разденешься. Что, если сегодня мы попробуем что-нибудь новенькое?
Услышав это, он отпустил ее руку. Ему было любопытно узнать, как далеко намерена зайти эта шалунья и что за бес вселился в нее. Рука Фредди скользнула вдоль ширинки, чуть сжала в ладони его пышущее жаром естество, тогда как другая умело расстегнула пуговицы. Он опять попытался схватить ее за руку и выдохнул:
– Тпру-у, Фредди! Не гони лошадей! Ты хоть знаешь, что делаешь?
Она ответила ему загадочной улыбкой, потом высвободила его «дуэльный пистолет» – твердый, горячий, вздыбленный и готовый к бою. К его изумлению, она провела своей изящной ручкой по всей его длине, полностью освободив головку.
Бентли задрожал всем телом и простонал:
– Господь всемогущий!
Это были ни с чем не сравнимые ощущения. Она ласкала его сначала нежно, подражая его движениям, когда он двигался внутри ее тела. О, его красавица жена была хорошей ученицей! Ее прикосновения становились с каждым разом все интенсивнее, требовательнее. В ход пошли обе руки. Одна ладошка ласкала разгоряченную плоть, а другая теребила яички. Он все еще пытался остановить ее, то есть намеревался, но брюки его спустились до щиколоток, а сам он соскользнул на самый краешек кресла, полностью открывшись для нее.
Было что-то невероятно порочное в этой ситуации: он сидел у камина в безупречном смокинге, с бокалом отличного бренди в руке, а жена стояла на коленях между его ног в покорной позе. Он понимал, что нельзя допустить, чтобы Фредди, эта нежная благовоспитанная девочка, делала то, чего ему так хотелось: оказаться у нее во рту. Раньше, если вдруг ему приходило в голову доставить себе такое удовольствие, всегда находились женщины, которые за хорошую плату делали это. Но он не мог оттолкнуть жену: ощущения были невероятными! Она плотно обхватила фаллос губами, стянув кожу вниз, и Бентли вздрогнул, запрокинул голову и хрипло застонал.
В тот самый момент, когда он не смотрел на нее, Фредерика наклонила ниже голову и глубоко погрузила его в такое чувственное тепло, ощущение от пребывания в котором невозможно описать словами.
– О, Фредди! – выкрикнул он хрипло, каменея от напряжения.
Резко вскинув голову, расплескав бренди на ковер, Бентли вцепился свободной рукой в подлокотник кресла, как будто пытался удержать последние крохи здравомыслия. На мгновение он позволил себе роскошь полюбоваться, как ее соблазнительные губки скользят по его набухшей плоти, потом неохотно поставил бокал и взял в ладони ее лицо, чтобы поднять голову.
– Фредди, любимая, тебе не следовало бы…
Она удивленно распахнула глаза:
– Я что-то делаю неправильно?
Неправильно? Нет, черт возьми. Вид фаллоса, влажного от ее слюны, только что побывавшего у нее во рту, чуть не доконал его окончательно. Он закрыл глаза и осторожно отвел ее руки.
– Нет, но такое… – он помедлил, подыскивая подходящие слова. – Нам просто не следует делать.
– Вот как? – она явно ему не поверила. – Тебе не понравилось? Ты разве не получил удовольствия?
Бентли открыл глаза и взглянул на нее. Губки стали ярче и припухли, а взгляд оставался таким же невинным и бесхитростным. С рассыпавшимися по плечам темными волосами, в ночной сорочке, съехавшей с плеча, она была само воплощение чистоты и непорочности. А он отчаянно хотел продолжения: взять ее лицо в свои ладони, проникнуть как можно глубже, пока не… пока не…
Нет, только не это! Так дело не пойдет. Его фаллос подергивался в нетерпении, и Бентли, судорожно сглотнув, собрался с силами и признался:
– Фредди, любимая, это восхитительно, но тебе не следует… этого делать.
Она в недоумении взглянула на него и вдруг все поняла.
