И оркестр заиграл. Четыре черных шкафа с антресолями, до этого казавшиеся частью интерьера, пришли в движение. Они не бежали — они наступали. Слаженно, без единого звука, расходясь веером, чтобы отрезать мне путь к Арине. Из-за спин показались не мечи, а натуральные двуручные «рельсы», которые в руках обычного человека были бы просто рычагами для подъема телеги. В их лапах это было оружие, предназначенное не для фехтования, а для превращения противника в фарш.
Замысел их был прост и очевиден, как инструкция к молотку: оттеснить меня, связать боем и методично разобрать на запчасти. Пока их хозяин разбирается с десертом в лице нашей принцессы. Классическая схема «загона», только вместо собак — верзилы в два моих обхвата.
«Внимание. Четыре биологических объекта повышенной прочности, классификация „тяжелая пехота“, начали скоординированную атаку, — бесстрастно отозвался в голове голос Искры, будто комментируя шахматную партию. — Траектории их движения пересекаются в точке твоего текущего местоположения. Рекомендую срочно изменить местоположение. А еще лучше — найти альтернативный выход».
«Спасибо, кэп, — мысленно огрызнулся я. — Альтернативный выход сейчас только один — в окно. Второго этажа. Башкой вниз. Так что давай без советов, просто работай».
Я невольно шагнул назад, рука крепче сжала рукоять Искры. Сердце не колотилось — оно будто провалилось куда-то в пятки, а вместо него в груди застыл холодный свинцовый комок. Не страх. Предельная, звенящая концентрация, при которой мозг переходит в режим ускоренной съемки, просчитывая варианты со скоростью суперкомпьютера. И все варианты, которые он выдавал, были, мягко говоря, не очень.
Тем временем Аристарх, проигнорировав меня, как досадную помеху, медленно, с грацией сытого удава, двинулся в сторону Арины. От него волнами исходил тот самый сосущий холод Пустоты. Он не спешил, наслаждаясь моментом, предвкушая, как сломает волю и выпьет жизнь из единственного существа в этом мире, способного ему противостоять.
Желваки заходили под кожей на моих скулах. Разделить нас. Не дать ей помочь мне, не дать мне помочь ей. Старо, как мир, но, черт побери, эффективно.
— Принцесса, займись главным! — рявкнул я, отступая еще на шаг и упираясь спиной в массивный, как мамонт, дубовый стол. — Этих я пока поразвлекаю!
Не оборачиваясь, Арина коротко кивнула. Вокруг ее фигуры уже начало собираться золотистое, теплое сияние. Она готовилась к своей битве, к противостоянию аур, к поединку, в котором решалось все.
А у меня начинался свой «праздник». Сократив дистанцию, первый из телохранителей слева нанес удар — не быстрый выпад, а тяжелый, мощный замах сверху вниз, рассчитанный на то, чтобы проломить и блок, и череп под ним. Парировать я не стал. Пытаться остановить эту железяку Искрой — все равно что ловить лбом летящий лом. Вместо этого я нырнул в сторону, уходя под его замах. Двуручный меч с оглушительным треском врезался в столешницу, выбив из нее фонтан щепок.
Я уже был на другой стороне стола, используя его как барьер. Отлично. Прекрасно. Четверо на одного в комнате, забитой тяжелой дубовой мебелью. Это не бой на мечах, а, чтоб его, городские бои в миниатюре. А в этом я кое-что понимаю.
Мое рявканье она услышала. Не тратя ни секунды, пока я изображал из себя юркую мышь перед котом-переростком с двуручным тесаком, Арина шагнула навстречу Аристарху. Без криков и боевых поз она просто расправила плечи, и из нее ударил свет.
Хлынувший поток не имел ничего общего с мягким сиянием для исцеления или точечными импульсами для моих «генераторов». Это был взрыв чистой, концентрированной жизни. Золотистый, почти осязаемый свет хлынул из нее во все стороны, как от сверхновой, на мгновение превратив мрачный кабинет в залитую полуденным солнцем поляну. Воздух наполнился запахом озона, нагретой хвои и чего-то еще — неуловимо древнего и правильного.
Аристарх, уже протягивавший к ней свою тонкую аристократическую руку, отшатнулся, будто наткнулся на невидимую стену. Его хищная улыбка сползла с лица, сменившись брезгливым удивлением, как у гурмана, которому в дорогом вине попалась муха.
Черное марево, клубившееся вокруг него, столкнулось с золотым сиянием Арины. И началось самое странное сражение из всех, что я видел.
Сражение шло не в привычном понимании. Никаких огненных шаров или молний — лишь чистое, безмолвное противостояние двух противоположных начал. Теплая, живая, созидающая аура Арины давила на ледяную, мертвую, высасывающую ауру Аристарха. Его Пустота пыталась поглотить ее Жизнь. Ее Жизнь — выжечь и заполнить его Пустоту.
Воздух между ними загустел, пространство пошло рябью, искажая и преломляя свет свечей под немыслимыми углами. Это напоминало марево над раскаленным асфальтом, только в этом мареве сталкивались два мира. Там, где золотой свет соприкасался с черной дымкой, вспыхивали и тут же гасли крошечные, бесшумные искорки.
