Под покровом надвигающихся сумерек, мы покинули замок. Уже на следующий день мы добрались до трактира на перекрестке, где, по слухам, барон Шуйский провел свой последний вечер, без особых приключений. Трактир был тем еще гадюшником. Грязный, прокуренный, воняющий перегаром. Публика — соответствующая: какие-то подозрительные типы с мутными глазами, заезжие купчишки, пара-тройка пьяных в стельку местных крестьян. Идеальное место для того, чтобы собирать слухи и оставаться незамеченным.
Мы с Ратмиром, изображая из себя двух усталых путников из кочующей труппы, присели за самый дальний столик, заказали по кружке какой-то местной бурды, которую здесь называли пивом, и принялись «слушать». Тимоха и Елисей присоединились чуть позже.
А слушать тут было что. Убийство барона Шуйского было темой номер один. Все только об этом и говорили. Правда, версии были одна другой «краше». Кто-то утверждал, что его отравили собственные слуги. Кто-то — что это дело рук его завистливых родственников. А кто-то, понизив голос до шепота, намекал на «темную магию» и «нечистую силу». Но вот что интересно — про Рокотовых, как про главных подозреваемых, здесь говорили как-то неуверенно. Вроде да, слухи ходят, но как-то все это странно. Не похоже это на «Безумного Барона», несмотря на его «безумие», чтобы он так глупо подставился.
Мой мозг, привыкший к системному анализу и поиску аномалий включился на полную катушку (да-да, не устану это повторять, это мой ключ к решению всех местных проблем — да и сам себе не похвалишь…). Первым делом я попытался «восстановить картину преступления». В трактире, предварительно сунув хозяину пару медяков «на чай» (что, впрочем, лишь усилило его подозрительность), я выудил скудные сведения о поведении барона в тот вечер. Затем, под покровом ночи, мы отправились к месту, где было найдено тело — к тому участку дороги, где история нашего мира круто изменила свой курс.
Официального оцепления, разумеется, не было. Здесь ценилась не истина, а скорость мести. Мы смогли спокойно все осмотреть. Ратмир, со своим опытом воина, искал следы борьбы, отпечатки сапог. Елисей, бормоча заклинания, пытался уловить остаточные магические эманации. Я же, используя свое «магическое зрение», сканировал каждый дюйм земли, в поисках аномалии, разрывов в привычном фоне. Все было тщетно. Убийцы работали чисто, не оставив ничего, за что можно было бы зацепиться (что не удивительно, наверное).
Я уже почти отчаялся, когда рука сама легла на рукоять Искры, висевшей у меня на поясе под плащом. Меч был спокоен.
«Искра», — мысленно обратился я. — «Сканируй. Ищи то, чего здесь быть не должно. Несоответствия. Может кровь, может еще что-то. Мысленно восстанови естественное состояние этого места и сравни, найди отличия».
Ответа не было, зато меч «проснулся». Потоки энергии внутри него пришли в движение. От лезвия во все стороны пошла едва заметная, невидимая глазу волна, которая проникала вглубь земли, в каждый листок и травинку.
«Стой. Металл?»
Следуя за его «указаниями», я прошел несколько шагов в сторону от дороги, к вязкой, раскисшей от недавнего дождя грязи. Опустился на колено, игнорируя недоуменные взгляды Ратмира и Елисея. Ничего. Абсолютно ничего. Даже в магическом зрении это место не фонило, сливалось с общим фоном.
«Здесь?» — с сомнением спросил я.
Я погрузил пальцы в холодную, липкую грязь. Перебирал ее, пока кончики пальцев не наткнулись на что-то твердое и острое. Осторожно, стараясь не сломать, я извлек свою находку.
Это был крошечный, с мизинец, осколок темного металла. Почти невесомый. Даже когда я держал его в руке, он едва ощущался как нечто инородное. Но Искра не ошиблась. Оттерев грязь, я разглядел на нем остатки гравировки — знакомые, зловещие символы, такие же, как на амулетах воинов Волконского.
— Так-так-так, — прошептал я, азартно. — А вот это уже интересно. Похоже, наши «Хозяева» наследили'. Этот осколок был уликой. Без Искры мы бы никогда его не нашли. Он был слишком мал, слишком глубоко втоптан в грязь, а магический фон был настолько слаб, что не регистрировался «зрением».
