Анализ мотивов тоже давал пищу для размышлений. Кому была выгодна смерть барона Шуйского? Наследникам? Возможно. Но они, при всей своей горячности, вряд ли решились бы на такое. Слишком рискованно. Да и зачем им было подставлять нас? Нет, тут явно прослеживалась рука кого-то, кто хотел не просто убрать Шуйского, но столкнуть нас лбами с его наследниками. Посеять хаос. Ослабить всех.
Классическая схема 'разделяй и властвуй. Старо, как мир, но, похоже, все еще работает. Но, честно говоря, я ничего не добился. Показать этот осколок наследникам Шуйских? И что? Они скажут (если даже в курсе о том, что такие амулеты были у Волконских), что мы это сами принесли и подбросили.
Я был очень разочарован. Улика не давала мне никаких плюсов (а при грамотном подходе могла сыграть и против нас). Мы возвращались в наш убогий трактир, когда на нас напали.
Трое. В темных, плотных плащах, с капюшонами, низко надвинутыми на лица. Это были не уличные грабители. Их выправка, способ двигаться — не поодиночке, а единым целым, — выдавали профессионалов. Один скользнул вправо, двое других разошлись веером, отрезая нам пути к отступлению на широкой площади. В руках у каждого — по короткому, широкому клинку, похожему на римский гладиус. Лунный свет не играл на них, а вяз, словно тонул в матовой, вороненой стали. От них исходила чужеродная, колючая магия — я уже научился чувствовать естественный фон этого мира, и эта сила была его отрицанием. Мертвая, хищная, как у Елисея или покойного Власа, но более концентрированная и злая.
— Барон Рокотов, — прошипел тот, что стоял по центру, и в его голосе слышалась ядовитая усмешка. — Похоже, ты заигрался.
И они ринулись в атаку. Не одновременно, а с выверенным интервалом в полсекунды.
Звон стали разорвал ночную тишину. Ратмир сделал полшага назад, выставляя перед собой длинный клинок как барьер. Его меч и короткие клинки нападавших издавали совершенно разный звук: высокий, певучий звон против сухих, коротких щелчков. Двое навалились на него разом. Он отбил выпад одного, но второй уже заходил сбоку, целясь под ребра. Ратмир крутанулся на месте, его плащ взметнулся, и клинок второго убийцы лишь вспорол плотную ткань.
Третий же шел прямо на меня.
Елисей пытался что-то магичить, но все его «заклинания» рассыпались о врагов. Какая-то защита у них неслабая.
Я осознавал всю свою бесполезность. Мои армейские приемы против этого профи не прокатили. Мой «проклятый меч» в моих неумелых руках был не более чем тяжелой железкой. Пока Ратмир, рыча от напряжения, сдерживал двоих, мой противник приближался скользящим, пружинистым шагом, держа кинжал обратным хватом. Он не сомневался в исходе.
Не вынимая руки из кармана плаща, я нащупал пальцами гладкую, прохладную поверхность «камня-хлопушки». Мозг лихорадочно просчитывал траекторию.
— Ратмир, глаза! — крикнул я и, выхватив руку из кармана, швырнул камень прямо между нападавшими.
БА-БАХ!
Взрыв был оглушительным. Ослепительная магниевая вспышка на мгновение выжгла на сетчатке силуэты, а следом ударило густое облако едкого дыма с омерзительным запахом серы и горелой тряпки. Нападавшие инстинктивно зажмурились, сдавленно закашлялись. Ратмир успел прикрыть лицо предплечьем (еще бы, столько раз отрабатывали это). Этой секунды нам хватило.
— Сюда! — заорал я, хватая его за рукав, и мы рванули в чащу, оставляя за спиной яростные, сдавленные кашлем проклятия.
Топот за спиной не отставал. Мы неслись как угорелые, петляя по лабиринту узких троп, но они были как ищейки — слышали и видели нас. Впереди показалась преграда — глухая скальная стена.
— Встретим их здесь, тыл будет защищен скалой! — скомандовал Ратмир.
Мы едва успели развернуться, как перед нами выросли две фигуры. Третий, очевидно, остался в темноте, чтобы напасть в подходящий момент.
Один ринулся на Ратмира. Противник же, наоборот, чувствовал себя в своей стихии. Он действовал как змея — уклонялся от широких дуг меча Ратмира и постоянно пытался сократить дистанцию, нанести короткий, смертельный укол.
Второй двинулся на меня. Я схватил первое, что попалось под руку — трухлявую ветку — и швырнул ее в лицо нападавшему. Он легко отбил ее предплечьем и хищно улыбнулся из-под капюшона. Пришлось выставить перед собой свой «Искру», держа его обеими руками. Я не фехтовал — я отчаянно отмахивался, создавая вокруг себя опасную зону и медленно пятясь к скале. Клинок ассасина чиркнул по моему предплечью, оставляя жгучий, огненный след. Боль отрезвила.
Мой взгляд метнулся к Елисею, он что-то судорожно искал в поясной сумке. А куда запропастился Тимоха?
Мой противник сделал выпад, я неуклюже парировал, и наши клинки со скрежетом столкнулись. Он был сильнее и начал теснить меня к стене. В этот момент я увидел, что Ратмир, оттеснив своего оппонента оказался ко мне спиной.
Тогда я сделал то единственное, что мог. Когда мой убийца снова шагнул вперед, я, вместо того чтобы отступать, резко пнул ногой груду комьев грязи и прелой листвы. Он этого не ожидал и отмахнулся.
