Я посмотрел на Валериуса. На его лице, похожем на посмертную маску, было выражение триумфа. Он был уверен, что я проиграю. Я перевел взгляд на Голицына. Прагматик смотрел на меня с холодным сочувствием, предлагая не шанс на спасение, а возможность быстрой смерти вместо долгой агонии на костре.
Капкан захлопнулся. Они оставили мне только один путь — принять их правила, их поле, их приговор.
— Место? — мой голос прозвучал на удивление ровно.
— Долина Пепла, — ответил Легат. — Нейтральная земля. Через три дня.
Елисей, стоявший позади меня, тихо ахнул, и я почувствовал, как его буквально затрясло.
— Но… ваше благородие, — прошептал он так, чтобы слышал только я, — это же… проклятое место! В древних книгах сказано, что именно там, в незапамятные времена, упокоилась Тень Единого, его темная ипостась… Там сама земля мертва!
Я медленно кивнул, чувствуя на себе взгляды моих побледневших союзников. Чувствуя ледяное удовлетворение Инквизитора. Чувствуя, как сжимается петля. Тень Единого, значит? Как символично.
— Я согласен.
Это был не шанс. Это была казнь, обставленная как поединок. И я только что добровольно положил голову на плаху в самом сердце тьмы.
Ночь перед Испытанием была тихой и черной. Я стоял на стене своего замка, глядя на далекие огни в лагере Орловых. Они праздновали. Они уже считали себя победителями. А я пытался понять, как можно выиграть партию, в которой твой король уже стоит под шахом и матом.
Внезапно за спиной послышался тихий шорох. Из тени выступила фигура в темном плаще. Один из людей Ратмира.
— Барон, — прошептал он, протягивая мне маленький, запечатанный воском цилиндр. — От леди Вероники. Срочно.
Я сломал печать. Пробежал глазами по стремительным строчкам, написанным ее рукой. И снова перечитал. И еще раз. Холодный пот выступил у меня на лбу. Внутри все перевернулось.
Эта хитрая, невероятная лиса нашла лазейку. Юридический казус, древний, почти забытый параграф имперского кодекса. Она не просто нашла его. Она им воспользовалась.
Завтра на поле боя будет не два игрока. А три.
Я поднял голову, глядя на далекие огни вражеского лагеря. На моих губах появилась улыбка. Злая, хищная, полная абсолютного, ледяного безумия.
Они думали, что загнали меня в угол. Они не учли одного.
Иногда лучший способ выбраться из капкана — это затащить в него самого охотника. Надеюсь, я не слишком самонадеян…
Долина Пепла встретила нас молчанием. Это была мертвая земля, шрам на теле мира. Некогда здесь бушевала битва такой разрушительной силы, что сама природа сдалась, уступив место серому, безжизненному праху, который покрывал все вокруг ровным, удушающим слоем. Ветер, гулявший между редкими, обугленными скалами, не нес ни запаха трав, ни шелеста листвы — только привкус золы и забвения. Идеальное место для суда. Или для казни.
Мы вышли на арену — выжженный круг в центре долины — в полном составе. Нас было ровно двенадцать. Я, облаченный в простой, но прочный кожаный доспех, с Искрой на поясе, которая в режиме «маскировки» казалась обычным, хорошо сделанным мечом. Рядом со мной, с каменным лицом, шел Ратмир, сжимая в руке свой двуручный меч. За ним — восемь его лучших воинов, ветеранов, чьи лица были такими же непроницаемыми, как их стальные щиты. И замыкал наше шествие Елисей. Мой рыжий маг нес на спине небольшой, тяжелый короб, обтянутый кожей. Внутри, аккуратно уложенные, покоились пять наших «Стрекоз». Пять отчаянных шансов. Наше безумие.
Напротив, на другом конце круга, выстроился наш противник. Их тоже было двенадцать. Десять воинов в вороненой броне Рода Орловых, с изображением хищного орла на щитах. Они стояли как монолит, единая, безликая машина для убийства. А за их спинами — две фигуры, от которых исходил холод. Их маги. Их «Рассекающие».
Нет, не две. Десять.
Я ожидал увидеть двух, может, трех. Но не десять. Весь их элитный отряд магов-убийц был здесь. Барон Орлов поставил на кон все. Он хотел нас унизить, раздавить, не оставить и мокрого места. Это была показательная порка.
Ратмир тихо, почти беззвучно выругался. Он тоже понял, что расклад изменился. Теперь наши шансы, и без того призрачные, стремились к абсолютному нулю.
В самом центре поля, на небольшом возвышении, стояла третья фигура. Инквизитор Валериус. Его, как и было оговорено, окружал прозрачный, едва мерцающий купол магической защиты — гарантия его неприкосновенности. Он стоял неподвижно, сложив руки на груди, бесстрастный, как изваяние. Судья, наблюдающий за гладиаторами, уже зная, кто из них умрет. На холме, на безопасном расстоянии, расположился Легат Голицын со своей свитой и представители Рода Орловых. Они были зрителями в этом театре абсурда.
