На развилке я не стала мешкать и свернула направо. Где-то слышались шорохи, сначала я их спутала с шагами. Мысленно перебирая имена вампиров, которых следовало разыскать, я шла по коридору, освещенному сиянием кулона. Кто-то потушил свечи в канделябрах. Магия зашевелилась в камне, кольнула кожу и впиталась в нее, побежала по венам, мой взгляд невольно упал на руки. Золотые узоры извивались, подсвечивая ее изнутри, как у Линетт — я совсем близко подобралась к запретной силе. Теперь она принадлежала мне, целиком и полностью, и пора было найти ей применение.
В монотонной тишине сложно что-либо услышать, когда напряжение стучит в висках. Шум крови вторил спешному биению сердца, а глаза выхватывали из темноты очертания стен. Я шла почти на ощупь, а бесшумные вампиры за спиной нервировали. И как они это делают?! Я была благодарна Селене — ее платье шелестело при ходьбе.
Странный звук струился в мертвой тишине. Он нарастал, эхо подхватывало его и бросало о стены, словно камни. Там, впереди кто рыдал. Я приросла ногами к полу, и Джош чуть не врезался в меня. Стюарт застыл у стены высокой тенью и обратился в слух. То, как дрогнул его взгляд и метнулся к моему лицу, мне совсем не понравилось.
— Что? — одними губами спросила я.
— Там плачет Хилари, — удивляясь тому, что говорит, он вскинул брови. — Поверить не могу!
— Т-с-с! — шикнула я на вампира и обернулась к Селене.
Сжимая в руках подол платья, она взволнованно всматривалась вглубь коридора. Я не ощущала Зло, но дыхание смерти скользнуло по плечам, обдало спину холодом. Оно совсем близко, наступает нам на пятки. Вкус страха обозначился горечью на губах. Теперь я отчетливо слышала плачь Хилари, но не улавливала присутствия Безымянного Зла. Я не была уверена в том, что чувствовала, поэтому обратилась к Селене:
— Что ты чувствуешь?
Ведьма чуть заметно нахмурилась и приоткрыла рот, но не спешила с ответом. Сомкнув вновь губы, она посуровела и повернула голову, смерив меня тяжелым взглядом.
— Он усыпил Хилари, явился во сне и управляет ею через страдания?
— Мне тоже так показалось, — шепнула я и облизала нервно губы. В разум Хилари мне путь был закрыт — Зло уже поджидало там. Мы опоздали.
Осторожно выдохнув, я скользнула по коридору, приближаясь к неприятным звукам. Хилари сидела у стены, закрыв уши ладонями, и раскачивалась взад-вперед. Плач перешел в тихое жалостливое хныканье. Я остановилась и глубоко вдохнула. Будто почуяв меня, она громко всхлипнула, заставив вздрогнуть. Черные волосы расплескались по плечам, повисли блестящим занавесом, загородив лицо. Почему-то я была уверена, что если уберу их, то увижу черное пламя в ее глазах.
Опустившись на колени, я подползла к вампирше. Хилари не чувствовала меня, не слышала ничего, кроме собственного ужаса. Я протянула руку, чтобы легко коснуться плеча, но взгляд упал на ее ноги — на полу лежал пистолет. Кажется, влипла…. У Хилари молниеносная реакция, она пристрелит меня, я и глазом моргнуть не успею!
Моя рука потянулась к пистолету, но движение слева заставило замереть в таком положении. Оно было неуловимое, как легкий и ненавязчивый порыв ветра, но внутри вдруг все задрожало. Закусив губу, я медленно повернула голову — в черном проеме стоял Джеймс с наставленным на меня пистолетом. Он был в метрах двух, но одно неловкое движение, и мне конец.
— Не прикасайся к ней, — ровным отрешенным голосом произнес он. Глаза вампира горели черным огнем, заливающим красивое пустое лицо. У меня в животе сжался ком, и стало больно дышать. — Хилари не слышит тебя, но почувствует и поднимет пушку. Реакция у нее невероятно быстра.
Я сидела на коленях, ладонями опираясь о пол. За спиной затихли вампиры, и коридор будто вымер. И на том спасибо!
— Что с ней произошло? — голосом, лишенным эмоций, спросила я, силясь думать. Он не даст мне подняться и даже шевельнуться — от этой мысли сердце подпрыгнуло к горлу.
— Переживает заново свою смерть, — охотно, но холодно ответил Джеймс. — Не мешай ей, Эшли.
— Почему ты позволяешь ее мучить, Джеймс? Разве ты не любишь Хилари?
— Это для ее же блага. Она никогда не желала бессмертной участи вампира, — перебирая пальцами на рукояти пистолета, Джеймс играл с моим терпением.
— Ошибаешься. Хилари больше всего на свете боится вернуться к прежней жизни. Среди вампиров она прекрасно себя чувствует.
Джеймс поджал губы, палец на курке напрягся.
— Ты убьешь меня?
— Все зависит от тебя. Но, честно говоря, не хотелось бы.
