Я попытался встать, забыв, что тело мне не подчиняется. В итоге только дёрнул головой. Испарина опять покрыла моё лицо. Четыре месяца! Здорово же меня огрел этот урод.
– Успокойтесь немедленно. Вам нельзя волноваться, – произнёс Арр строгим голосом, – Что с вами случилось – ответить просто. Вас ударили по затылочной кости. Это привело к тяжёлому ушибу головного мозга, повреждению первого шейного позвонка и, как следствие этого, к повреждению спинного мозга. К чему в итоге привели эти травмы – ответить сложнее. Для этого мне нужно обследовать вас. Чем я сейчас и займусь.
– Доктор, – сказал я и мой голос дрогнул.
– Да?
– Я не чувствую ничего ниже шеи.
– Посмотрим.
Он отбросил одеяло и начал надавливать различные точки на моём теле, периодически спрашивая, что я чувствую. Ничего. Я не ощущал ничего. Лицо врача становилось всё озабоченней, и холодный, липкий страх начал охватывать меня. Затем он перевернул меня на бок и осмотрел затылок. Потом перевернул меня на спину, принялся водить пальцами перед глазами, задавать разные вопросы и просил выполнить простые команды. Наконец доктор оставил меня в покое, подошёл к окну и замер, глядя куда-то вдаль. При этом Арр массировал подбородок пальцами правой руки.
Он вызвал во мне странное чувство, которое даже вытеснило страх. Дежавю. Я уже видел его в этой позе. Не мельком, не случайно, не однажды, нет. Много раз. С отсутствующим взглядом, с ладонью на подбородке. Это круглое, доброе лицо, эти морщинки вокруг глаз. Может мой повреждённый мозг выдаёт такие шутки? Я уже хотел спросить, не встречались ли мы раньше, но он повернулся ко мне и заговорил первым:
– Дело плохо. Головной мозг, судя по всему, у вас в норме. А вот повреждение спинного вызвало плегию, или паралич, если вам будет угодно, всего тела.
– Это навсегда? – спросил я осипшим от волнения голосом.
– Сложно сказать. Бывали случаи, когда паралич проходил через какое-то время. То ли восстанавливались нервные ткани, то ли мозг просто начинал использовать неповреждённые клетки. Наука пока этого ещё не знает. Но лично я склоняюсь ко второму варианту. Регенерация нейронов вопрос…
– Скажите мне какие у меня шансы, – перебил я его.
Он недовольно поморщился, и эта гримаса опять вызвала у меня приступ дежавю.
– Не знаю точно. Один к одному, к десяти, к ста, может к тысяче. Всё зависит от того, насколько сильны повреждения. А вскрыть и посмотреть я не могу, сами понимаете. Но есть один метод, который может сильно повысить этот процент. Я как раз собирался о нём рассказать, когда вы меня перебили.
– Что за метод?
– Помочь нервной системе восстановить утраченные связи, заменив их новыми. Это вполне возможно, если спинной мозг повреждён не полностью, а судя по всему – так и есть. Метод новый, до конца не опробованный, разработанный лично мной. У меня было мало возможностей проверить его, но один раз у меня уже получилось. Я смог поднять на ноги совершенно безнадёжного больного, с болезнью, похожей на вашу.
– Терять мне нечего, доктор. Что нужно будет делать?
Он прошёлся туда-сюда возле кровати, улыбаясь своим мыслям. Чем больше я смотрел на эту улыбку, тем больше меня охватывало чувство узнавания. А ещё мучительное, теребящее ощущение, как будто я забыл что-то важное, а теперь не могу вспомнить.
Доктор Арр остановился и сказал:
– Ну вы и торопыга, уважаемый. Не успели очнуться, а уже в бой. Но это похвальное качество, по крайней мере, в этом случае. Чем дольше тянуть, тем сильнее ваш мозг будет привыкать к собственной беспомощности. Вы должны будете полностью довериться мне. Команды и упражнения, которые будут выполнять ваши сознание и подсознание, не вполне естественны для их обычных функций. Это будет своего рода перенастройка, изменения некоторых алгоритмов, если вам будет угодно.
– Что вы имеете в виду?
– Гипноз, конечно же. У вас, антимагов, очень сильная психика, и ввести вас в это состояние крайне тяжело, но всё же возможно. Нужно только полностью довериться мне. Понимаете? Полностью.
Я согласно кивнул. Он взял стул, поставил его возле кровати и сел.
– Если вы чувствуете себя в силах, можем попробовать прямо сейчас. Время у меня есть, – сказал он.
– Хорошо, – ответил я.
– Тогда постарайтесь расслабиться, отвлечься от всяких мыслей. Для начала закройте глаза, – произнёс он, сложив руки домиком.
Именно этот жест послужил последней каплей. Откуда-то, из самых глубин памяти возникло слово, и я его произнёс:
– Лекарь.
Реакция Арра была более чем странной. Он дёрнулся, как будто я дал ему пощёчину. Его улыбающиеся глаза стали колючими, губы сжались в еле заметную полоску.
– Я не лекарь. Это слово больше подходит для шарлатанов. Я дипломированный врач, доктор, если вам будет угодно. Но только не лекарь, – сказал он.
– Извините, сам не знаю, почему так сказал, – ответил я.
