Ага! Вот и начинается в высшей степени содержательное и первое в моей жизни обсуждение отношений между мужчинами и женщинами! Отец с опаской смотрит на меня, и я радостно бросаю свою козырную карту:
– А я видел, как они с Витей целовались на курорте!
После минутного молчания папа ходит с собственного козыря:
– Неужели ты их подсмотрел? – говорит он задумчиво и почти про себя. – Что за неосмотрительность с их стороны!
– Погоди. Ты что, ЗНАЛ обо всем этом? – чуть не ору я.
Если б за рулем сидел я, мы бы в этот момент точно разбились насмерть. Прямо не верится. Папа реально говорит со мной на скользкую тему – раз. Он все ЗНАЛ – два. Неужели я недооцениваю папу, и он мог бы поведать мне о житейских загадках куда больше, чем мой другой источник информации о частной жизни, легкомысленный Мишка со своей чистой попкой? Судя по его следующей фразе, так оно и есть.
– Брось. Это было не всерьез.
– В каком смысле? Разве можно целоваться в шутку? – спрашиваю я, еще не решаясь в пылу дискуссии признаться в том, что ни с кем еще не целовался – ни всерьез, ни в шутку.
– Сложный вопрос. – Папа медлит, чувствуя, что вступает на опасную территорию, но все же отваживается продолжить: – Иной раз встречаешь случайно женщину… или девушку, – поспешно добавляет он, – и целуешь ее, просто поддавшись минутному порыву, и она может даже поцеловать тебя в ответ – а потом вы так никогда и не встретитесь.
Папа смотрит на пустую дорогу впереди, и его бледно-желтые губы улыбаются. Мы едем в тишине: он, погружен в воспоминания, а я предаюсь размышлениям, на которые не осмелился бы даже минуту назад.
– Пап, а с тобой это часто случалось? Ну, чтобы кто-то нравился так, что необходимо было поцеловать? А когда это было? И где?
Неожиданно мне вспоминается особенно ожесточенная ссора между родителями на кухне. Я читал свою «Детскую энциклопедию» в маленькой комнате, когда вдруг услышал звон бьющейся об пол посуды. Папа выкрикнул что-то неразборчивое, а мама ответила: «Я давно могла от тебя уйти, и было к кому!»
Еще одна тарелка летит на пол и разбивается, потом другая.
На меня накатывает тяжелая, жаркая волна напряжения и я выпаливаю:
– А вот держать руку у Юли под юбкой два часа подряд – это серьезно?
Видимо, вопрос мой неуместен, потому что папа перестает вспоминать о своих блаженных встречах с женщинами и бросает на меня встревоженный взгляд.
– А где же ты это видел? – спрашивает он, снова уставившись на дорогу.
– На балконе во время концерта, помнишь? Юля явилась не с Витей, а с Аланом. И
Неестественно прокашлявшись, папа закуривает.
– При чем тут ее ученая степень? Конечно, Юля интеллигентная еврейская женщина, но ее моральные принципы, по нашему с мамой мнению, могли бы, как говорится, быть и построже. У кинозвезд, может, и принято иметь любовника при живом муже, а нормальным людям не полагается заниматься всякими интимностями на публике, особенно рядом с тобой.
Размышляя, он продолжает курить, словно это поможет ему найти следующие слова.
Мне хочется услышать от папы что-то более конкретное:
– Понимаешь, они совершенно не боялись, что их кто-то увидит! Совершенно забылись! А если б ты их увидал и рассказал обо всем Арону?
– Арону я доносить никогда бы не стал, – сразу отвечает папа, давая понять, что это решение он принял уже давно.
– Разве вы не друзья? – вопрошаю я с оттенком морального максимализма, усвоенного за восемь лет идеологического воспитания в стенах имперской школы.
– Разумеется. Именно поэтому я и не хочу причинять ему боль. А история с Юлей – это тот самый случай. Ты не согласен?
Мы проезжаем в тишине сквозь уже невидимые трехцветные поля и луга. Завороженно следя за попыхивающим красным огоньком отцовской сигареты, я жадно дышу чужим табачным дымом в надежде почувствовать себя более взрослым. Я просто не могу примириться с тем, что мой честный и прямолинейный папа может утаить от кого-то правду и даже соврать ради этого.
Таким я папу еще никогда не знал. Неужели у него есть другая сторона, которую он мне не раскрывал? Детям свойственно ставить себя в центре вселенной, чтобы весь мир вращался вокруг них, подобно луне. Откуда им знать, что луна всегда повернута к нам одной стороной, а другая обращена к совсем иной вселенной? Кажется, настала моя очередь впервые увидеть эту другую вселенную собственного отца. Ту, которой я совсем не центр.
