Мы вдвоем отправляемся в отдаленный уголок этого заброшенного края и после трех часов в поезде, часа в автобусе и тридцати минут по разбитому проселку проводим двадцать минут под дождем, разглядывая кирпичную церковь с луковичным куполом без креста. По возвращении домой к Игорю его жена Ирина встречает нас хмурым взглядом. Она куда меньше меня ценит эзотерические знания Игоря, будь то в музыке или в архитектуре. Поэтому я значительно лучше подхожу к роли его спутника на концертах в консерватории или в поездках к старым церквям, потихоньку приходящим в упадок где-то в глуши. К большой радости Иры, Игорь охотно берет меня с собой.
Даже в отсутствие гостей мы с Изабеллой почти никогда не остаемся у нее на квартире вдвоем. Она приходит с работы поздно, дочки возвращаются из школы рано, а расписание и местонахождение Давида настолько непостоянны, что предсказать время его ухода или появления не представляется возможным. Их взаимное отчуждение, очевидно, не ограничивается отдельными поездками в отпуск, как у моих родителей. Правда, до Зоиных родителей, которые уже лет пятнадцать, как друг с другом не разговаривают, им пока далеко.
Изабелла с Давидом не только проводят разные отпуска и спят по разные стороны книжного шкафа-перегородки. Если не считать общей квартиры и детей, их жизни едва пересекаются. Они редко сидят за общим столом, практически никуда вдвоем не ходят, а с дочками занимаются по отдельности.
Нет, все-таки иногда нам удается оставаться наедине. Как сегодня, когда девочки у себя в комнате, Давида нет дома, а ни один незваный гость еще не успел ворваться в дом. Я сижу на диване, листая какой-то художественный альбом. В комнату вплывает Изабелла и трогает меня за плечо, я медленно поднимаюсь и притягиваю ее к себе. Она обнимает меня за талию и прислоняется ближе, прижимая ухо к моей груди, словно слушая лихорадочное биение моего сердца. Я осторожно глажу ее по волосам. В голове мелькают разрозненные мысли: «Я нужен этой женщине, все это так опасно, сейчас кто-нибудь войдет».
Никто не входит.
А если кто и собирается войти (одна из дочерей, кто-то посторонний, Давид или какой-нибудь незваный гость), то двери в доме скрипучие, и мы всегда успеем отпрянуть друг от друга. Ну вот, на этот раз Давид. Ключ от входной двери шумно поворачивается в замке, Изабелла идет на кухню поздороваться, а я возвращаюсь к своему альбому. Потом Давид, по обыкновению неприветливый, проходит мимо меня и исчезает за книжным шкафом, едва удостоив меня взглядом. «Очередная глупость моей дражайшей, – говорит этот взгляд. – На чем у нее поедет крыша в следующий раз?»
Вот на чем: Изабелла решает снять комнату в обшарпанном, но просторном доме в том же поселке, где живет мой дедушка. В доме обитает только пожилая хозяйка, тучная коротышка. По выходным Изабелла готовится там к занятиям вдали от бесконечных гостей. Простая тихая комната, обставленная лишь письменным столом, стулом, кроватью и потертой ковровой дорожкой, спрятана в конце крутой и запутанной лестницы на третий этаж. В те выходные, когда Изабелла не навещает своих родителей, мы встречаемся там вдвоем. Отсюда всего минут десять ходьбы до дедушкиного подобия дачи, то есть четвертушки небольшого дома. Итак, теперь я вижу деда с той же регулярностью, как Изабелла – своих родителей, то есть каждую вторую неделю. Дача у деда крошечная: крыльцо, кухня (она же столовая), затхлая спальня (она же гостиная и столовая для особых случаев), но деду и его зеленой домашней ящерице места вполне хватает. Я делаю удивительное открытие: оказывается, его зеленый диван представляет собой идеальное место для подготовки к вступительным экзаменам на химфак университета.
Мама сидит за круглым столом в столовой (она же спальня и гостиная) в доме у дедушки. Напротив нее – он сам, одышливый старик в допотопном сером костюме, при зеленом галстуке и малиновом жилете. Между ними селедка под шубой, две тарелки бульона с клецками и бутылка домашней вишневой наливки. Пунш, который мы пили в Михайловском, вырубил бы и лошадь, но эта наливка еще крепче. Мы с отцом тоже сидим друг напротив друга, все четверо образуют правильный квадрат.
Мама уже покраснела от негодования. Значит, ежегодный визит моих родителей на далекую дачу по случаю дня рождения дедушки близок к завершению. Старик-отец и его единственная дочь видятся раз в год, всегда в субботу. Встречи эти неизменно проходят по одному и тому же сценарию – комедии под названием «По зову долга» в шести действиях с прологом и эпилогом.
Пролог. Мы садимся в машину и едем за тридцать с лишним километров черт знает куда.
Действие 1. Мы выходим из машины. Отец, улыбаясь, целует своего тестя в обе щеки; мама угрюмо следует его примеру, правда, чмокая деда только в левую щеку. Оба не в самом лучшем из настроений.
