– На самом деле Форест не хотел со мной разговаривать. Он сказал, что от тебя еще нет никаких вестей. Я решила, что не буду больше беспокоить твоего брата. Но я не могла не думать о том, как он сидит один в темноте. Я же знала, что он побывал на войне. И… в общем, на следующий вечер я решила принести ему ужин и снова узнать, есть ли о тебе новости. Он подумал, что это ты меня попросила, потому что сказал: «Можешь передать Айрис, что я в порядке». А потом пригласил зайти – наверное, ему стало неловко за грубость. Мы поужинали вместе, и я подумала: «Ну так тому и быть». А он сказал, что я могу прийти завтра вечером узнать о тебе, и на этот раз ужин приготовит он. Чтобы рассчитаться, разумеется.
Сара подняла взгляд на Айрис, и ее щеки порозовели.
– Вот так это началось. С ним оказалось легко разговаривать. В основном потому, что он такой хороший слушатель, но он помнит все, что я говорю, а раньше никто не запоминал.
Айрис невольно улыбнулась. Она хотела выразить Саре благодарность, но тут вдали раздался выстрел.
– Это что такое? – воскликнула она, вставая из-за стола.
– Наверное, просто предупредительный выстрел, – сказала Сара, хотя вобрала голову в плечи.
– Предупредительный выстрел? – недоверчиво переспросила Айрис. – От кого?
– От «Кладбища».
– Это еще кто?
– Охрана города, – пояснила Сара почти шепотом, как будто стены могли слышать.
– Дела канцлера?
– Люди так говорят, но я думаю, что нет. Мне кажется, канцлер утратил контроль над городом. «Кладбище» не приняло сторону ни одного из богов, и они установили комендантский час без одобрения канцлера. По ночам только они могут бродить по городу. Они охотятся за Энвой.
У Айрис голова пошла кругом от новой информации. Она понятия не имела, что разворачиваются события такого масштаба. Интересно, что еще изменилось, пока ее не было в городе? И тут до нее дошло: конечно, канцлер Верлис будет держать армию Энвы подальше, если городом на самом деле управляет другая военная группа. Если он позволит Киган и ее войску войти, вспыхнет вооруженный конфликт и, возможно, прольется кровь.
– Что это за люди? – спросила Айрис. – И зачем им предупредительные выстрелы?
– Мало кому известно, кто они такие, – сказала Сара. – Они скрывают свои личности. Днем они могут быть кем угодно. Но по ночам патрулируют улицы в масках и с винтовками, и они дают предупредительный залп, если кто-нибудь нарушает комендантский час. Они утверждают, что дежурят ради нашей безопасности, но я думаю, все дело во власти.
Маски и винтовки.
Айрис вздрогнула, когда эти слова пробудили воспоминания о той ночи, когда она висела на веревке перед проникновением в музей. Тогда под ней прошли четверо в масках, и она подумала, что готовится еще одна кража со взломом. Потом вспомнила надписи краской на зданиях: «Богам место в могиле». Значит, беспорядки назревали уже какое-то время.
Она подошла к окну, где сквозь занавески сочилась тьма, слегка раздвинула шторы и выглянула в размытые дождем сумерки. Не прошло и полминуты, как открылась входная дверь. Это пришел Форест, вымокший и запыхавшийся. Он повернулся к свету, к столу, где стояла Сара.
– Ты здесь, – сказал он, закрывая дверь. – Я слышал выстрел. Я волновался…
Айрис застыла у окна. При виде брата, благополучно вернувшегося домой, ее охватило облегчение. Но радость тут же затмило холодное осознание, что она тут лишняя. Как луна, сошедшая с орбиты.
– Не волнуйся, со мной все хорошо. – Сара приложила руки к груди. – И с твоей сестрой тоже.
Форест остановился. Должно быть, он почувствовал ее взгляд или услышал неровное дыхание. Он развернулся и увидел ее, все еще стоящую у окна.
– Привет, – прошептала Айрис.
Форест уставился на нее. Его изумление было осязаемым, как дождь. Потом он шагнул к ней, обнял, оторвав от пола.
Айрис не понимала, что хотела расплакаться, пока не почувствовала исходившую от брата радость, теплую, как печь в самой холодной ночи. Было почти как раньше, задолго до войны. Самые близкие люди с ним и в безопасности. Айрис дорого бы отдала, чтобы ощутить то же самое.
Они вместе ужинали, и Айрис заметила, как Форест смотрит на Сару.
Часто, нежно и очень предупредительно.
Когда-то так смотрел на нее Роман, и Айрис ощутила радость и печаль, странную горько-сладкую смесь, от которой на глаза навернулись слезы.
Она сморгнула их, но мысли быстро переключились на войну и на расстояние, которое сейчас пролегло между ней и Романом. На опасность, в которой он находится.
Когда Форест понес тарелки в раковину, Айрис удержала Сару и тихо спросила:
– Помнишь, ты рассказывала о человеке, который приносит в «Вестник» статьи Романа?
Сара округлила глаза и глянула на Фореста, который спиной к ним мыл тарелки.
– Да. Почему ты спрашиваешь?
Айрис наклонилась ближе:
– Когда он снова придет в редакцию? И в какое время?
– Он будет завтра утром ровно в девять, – сказала Сара. – Ты же не собираешься с ним встретиться? Пожалуйста, не надо! В нем есть что-то очень зловещее.
Айрис покачала головой.
– Нет, он меня не увидит. Как ты думаешь, можешь подать мне сигнал?
– Сигнал?
